• Рассказы капитана
  • Не Боги горшки обжигают
  • Тихоокеанские каникулы
  • Ошибка
  • Возвращение к себе
  • Матросский вальс
  • Приключения Дикки
  • Россыпь(НОВ.)
  • Заметки на полях...
  • Полярная рапсодия
  • Фотоальбомы
  • Камбуз
  • Рыбалка-дело тонкое!
  • Каталог
  • Гостевая "Кубрик"
  • Матросский вальс

    Глава шестая. Поход

    Еще через пятнадцать минут строй бежал по бетонке к кораблю. На пирсе стояли морские пехотинцы в полном вооружении, пара бронетранспортеров. Скорость, с какой весь строй из семи десятков моряков с пирса попал в лодку, была невероятной. На этот раз Санька мигом отскочил от трапа. После громких тревожных звонков,  в динамике внутренней связи раздалось :

    - По боевым постам стоять. Механизмы к проворачиванию - товсь. Сигнальщикам – запустить гирокомпас, - раздалось в трансляции.
    - Подтверди, - толкнул локтем Саньку матрос-сигнальщик.
    - Есть, сигнальщикам запустить гирокомпас, - крикнул он.
    - Кто такой? – заглянул за перегородку старпом, - Ух ты! Шустрячок, однако! Ты уже в командирах?! Однако, ба-алует свою команду штурман, балует!
    - Что за проблема? – из-за старпома выглянул командир.    
    - Да вот, - ответил старпом, - молодой у нас за старшину сигнальных, товарищ командир.
    - Да? И что, товарищ матрос, сумеете запустить гирокомпас, и в меридиан ввести?
    - Так точно, сумею. Запускал уже не раз.
    - Вы из курсантов, что ли?
    - Так точно!
    - Понял. Действуйте! Штурман получает документацию, будет позже.
    - Есть!

    Через полчаса, к концу проворачивания механизмов, под звуки докладов в динамиках, в отсек спустился штурман.

    - И как, все в порядке? 
    - Так точно, минут через тридцать - сорок гирокомпас будет в меридиане. Ускоренно привожу.
    - Понял, - ответил старлей, - хорошо.

    Плотность докладов стала спадать и старпом, приняв доклад от вахтенного офицера, громко доложил командиру, что корабль к походу готов.

    - Есть, ответил командир, - ждем представителя.

    Примерно через полчаса сверху прозвучал доклад  о том, что прибыл представитель с начальником штаба. Командир взлетел по трапу наверх. Еще через десять минут загудели тревожные звонки.

    - Боевая тревога, со швартовых сниматься, - раздалось в динамиках.

    И пошла спокойная, быстрая работа, отточенная сотнями тренировок. Каждый знал, что он должен делать. Санька также взлетел, согласно своему «боевому номеру», то есть месту по расписанию  на этот случай, на верхний мостик, занял свое место у специального металлического ящика с флагами и достал из него ручной прожектор.
    - Ну что, командир, - сказал представитель, капитан первого ранга, - вперед и с песней!
    - Отдать все швартовы, - тихо сказал в микрофон командир.
    - Через несколько минут с носа и кормы прозвучали доклады.
    - Обе самый малый вперед, -  дал команду командир. Двигатели пыхнули один за другим, и лодку стал окутывать противный, едкий солярный дым. Пирс медленно поплыл в сторону кормы. Матросы на нем, начальник штаба и лейтенант с сине-белой повязкой «рцы» на рукаве приложили руки к козырькам фуражек и бескозыркам. Офицеры на мостике сделали то же. Отдал честь и Санька. Тяжело, натужно гудя дизелями, лодка ускоряла движение, и вскоре корма отделилась от пирса.     
    Саньке было видно, как из ангара на берегу на тележках вывозили большие понтоны с муляжом. Такие же, какие стояли по корме отошедшей лодки. Все стало понятно. Взамен ушедшей ставили муляж.
    -«Хитро, - подумал про себя Санька, - со спутников да в бинокли и не разберешь, что настоящее, а что поддельное».
    - Время ноль пять десять, вскрыть пакет, - сказал представитель, и командир, взяв из рук стоявшего рядом секретчика пакет, вскрыл его, достал лист бумаги и стал читать.
    - Старший лейтенант, - дочитав, обратился он к вахтенному офицеру, -  пароль на выход «четыреста семьдесят шесть покой».

    Почти одновременно с этими словами с мыса на выходе из залива засверкал точками-тире белый яркий огонек.
    - Сигнальщик, дать квитанцию, - сказал фахтенный офицер.
    - Есть, - подтвердил Санька и дал световой сигнал в сторону этого огонька. Он погас и через минуту снова торопливо засигналил.
    - Дать ответ: «четыреста семьдесят шесть покой».

    Огонек успокоился. Санька знал – если бы пароль не знали, на их корабль могла обрушиться вся мощь береговых и не только береговых батарей. На вход должен быть такой же пароль, который пока хранился в другом пакете. Это были уже не игры в учебке. Это была боевая обстановка.

    - Ну что, командир, -  сказал представитель, - работай по плану. Я пошел вниз. Чайком там угостят, надеюсь?
    - Вахтенный, организуйте, - сказал командир.

    Минут двадцать шли курсом на выход, меж двух маяков.

    - Срочное погружение! Все вниз! – тихо скомандовал командир. Вахтенный офицер громко продублировал команду и вынул микрофон из гнезда, мигом закрутив заглушку. Все находящиеся на мостике рубки знали, что им делать. Санька тоже знал. Мгновенно спрятав фонарь, закрутил барашки на ящике и нырнул в люк. За ним – остальные. Командир шел последним. Именно он должен задраивать люк изнутри, большим маховиком.

     Шли под РДП, то есть лодка погрузилась на перископную глубину и, выпустив специальную трубу под названием «шнорхель»,  через нее получала воздух для дизелей. Санька много слыхал об этом режиме плавания, но сейчас ему предстояло его прочувствовать. Воздух поступал в дизельный отсек, а оттуда уже брался всеми тремя дизелями.

    - Скажи спасибо, что погода спокойная, -  сказал Николаич, - была бы волна покрупнее и боцман не удержал глубину горизонтальными рулями, РДП бы нырнул. Там, наверху есть автоматическая захлопка на этот случай, чтобы вода не поступила в лодку.  Как захлопнется – дизеля воздух из корабля хватают и вакуумом по глазам и ушам ух, как бьет! Неприятное, я тебе скажу, ощущение, когда глаза из орбит лезут!

    В таком положении шли часа три. Санька привык. Штурман нагрузил его так, что думать особо было некогда. Раскладывали в стол карты, которые штурман вынимал из рулона в черном мешке с сургучными печатями, изучали маршрут и другую информацию, полученную штурманом и в штабе и от секретчика. 

    - Все, - неожиданно сказал старлей, - иди поспи, пока задачи не начали исполнять. Понадобишься - подниму, меня сменишь..

    Санька вдруг, словно ждал уже эту команду, почувствовал, насколько он устал. Новые, необычные ощущения и подъем среди ночи давали о себе знать. Добравшись до своей койки, он с трудом вскарабкался и, устроившись, включил лампочку. От неожиданности Санька чуть не рассмеялся вслух. В нише искуснейшим образом была нарисована обнаженная девушка. Она сидела на камне у моря и, чуть улыбаясь, вглядывалась в даль. Рисунок был настолько тщательно, профессионально выполнен, что Санька с удовольствием разглядывал ее прелести, поражаясь мастерству художника, выписавшему все тончайшие детали. Ниже  шли не менее красиво выведенные слова «Не грусти, моряк. Поспи чуток и станет легче!»

    Над ней шариковой ручкой кто-то написал «Одобряю! Иду на дембель, не продав!», а ниже шли росписи с датами. По датам Санька сразу понял, что все, кто спал в этой койке, «увековечивали» себя таким образом, не рассказав никому о том, что скрывается в нише! Не переставая улыбаться, Санька закрыл глаза. Незаметно, по странной логике сознания смертельно уставшего человека, одна мысль причудливым образом цепляла другую. То Светлана, то мать, то Танюшка всплывали перед ним и все они улыбались хорошей улыбкой любящих его людей. Санька с наслаждением  провалился в глубокий сон и не слыхал ни шагов проходящих мимо него моряков, ни переговоров по «Нерпе», внутрикорабельном переговорном устройстве, которое через несколько лет назовут иностранным словом «интерком».    

    Проснулся он, как выяснилось, через пять часов. Проснулся от тишины. Не было вибрации и шума дизелей.
    Поворачиваясь, Санька подмигнул девушке и глянул вниз. На нижней койке лежал с открытыми глазами матрос. В руке была толстая, изрядно потрепанная  тетрадь. Прочтя в ней что-то, матрос долго шевелил губами, явно что-то заучивая. 

    - Почему так тихо? – спросил Санька.
    - Под водой идем. На электродвигателях.
    - Давно?
    - С полчасика уже.
    - Ты что это учишь?
    - Да вот… Задолбали меня эти механизмы. Плохо запоминаю их маркировки, так сундук дал свой конспект с мнева… внема… Все время забываю, как их, правилами.
    - Кто дал?
    - Сундук. Прапорщик наш, трюмный! Что, никогда не слыхал, как их кличут?
    - Не-а.
    - Так вот, правила эти…
    - Мнемонические, наверное?
    - Во! Точно!
    - И как, помогают?
    - А как же! Вот, скажем, главный осушительный насос… Маркировка его 2 МВ 6 Е. Ну, как это запомнить?! А оказалось - запросто! «Два М…ка Выдумали, а Шесть Уродов Е… с ним». Никогда в жизни не забудешь такую маркировку!
    - Да… Здорово! – согласился Санька, - Он и сам знал несколько таких лихих «запоминалок».

    Беседу прервал звук тревожной сигнализации.
    - «Боевая тревога» - раздалось в динамиках. Санька слетел с койки и метнулся к переходному люку из отсека.

    Представитель с синей повязкой «Посредник» на рукаве, стоял в центральном отсеке с секундомером в руке.

    - Боцман, горизонтальные рули на погружение. Глубина сто метров, - послышалась из боевой рубки команда кпомандира.
    - Есть, глубина сто метров.

    Вскоре в лодке стали происходить странные дела. То там, то там что-то трещало, скрипело.

    - Штурман, нитку, - сказал старпом. Николаич достал из стола моток тонкого шпагата и кивнул
    Саньке, чтобы он шел за ним. Шпагат  туго натянули между бортами в самой широкой части корпуса, в полуметре от палубы.

    - Глубина сто метров по глубиномеру, - донеслось из боевой рубки.
    - Идем на сто пятьдесят.

    Все, кто был в центральном отсеке, смотрели на шпагат. Он начал провисать.

    - Внимание в отсеках, погружаемся на сто пятьдесят метров, - сказал старпом вахтенному офицеру, а тот, в свою очередь, повторил это в переговорное устройство.
    - В первом внимательно, во втором внимательно…. – полетели доклады.

    Эта система докладов из отсеков породила целую серию баек и анекдотов среди подводников. Молодые офицеры, только что пришедшие служить на лодку, будучи вахтенными, иногда забывали эту особенность и попадали в смешные ситуации.
    Из какого-то отсека доложили, что появился запах горелой изоляции. Пожар на корабле – это вообще страшная вещь, а на подводной лодке – намного страшнее и опаснее. Вахтенный,не задумываясь, дал команду:
    - Внимание, обнюхаться в отсеках!
    - В первом обнюхались - все свои! Во втором обнюхались - все свои, … – немедленно полетело по кораблю.

    Бывали с докладами этими случаи и похлеще! Погружение продолжалось. В полной тишине скрипел, трещал металл. Шпагат сильно провис.

    - Боцман, погружаемся до двухсот.

    Санька смотрел на напряженные лица моряков, и холодок побежал по спине. Треск был уже не такой, как в начале. Сильнее и острее. Сверху начало капать. Капало ниоткуда. Просто с полукруглого подволока -потолка стали сочиться капли. То в одном, то в другом месте слышался звук капели.

    - В первом отсеке фильтрация во фланце, обжали.
    - В третьем обтянули фланец на охлаждении.
    - В четвертом незначительная фильтрация из люка.

    Из сальника на трубопроводе недалеко от Саньки появилось небольшое туманное облачко, а затем оно превратилось в распыленную, зловеще шипящую струю воды.

    - Глубина двести по глубиномеру.
    - Так держать, - ответил командир.

    Шпагат провис еще больше.

    - Разрешите, товарищ капитан первого ранга? -  спросил старпом посредника, показывая ему на плафон.
    - Разрешаю, - ответил офицер и улыбнулся.
    - Корабль на глубине двести метров. Осмотреться в отсеках, - команда старпома полетела в отсеки. Через пару минут все доложили, что в отсеках значимой водотечности и повреждений нет.

    - Прапорщик, инструмент, - тихо сказал старпом. 
    Прапорщик, улыбаясь, достал откуда-то огромную, раздолбанную кувалду с надтреснувшей ручкой, покрытую ржавчиной и черным мазутом, и положил ее на палубу. Затем он вынул из шкафчика продолговатый стеклянный плафон и подставил его под струю забортной воды на фланце. Плафон быстро наполнился.
    - Погружающимся впервые – к инструменту! – сказал старпом и по кораблю полетела команда.
    - Иди! - штурман подтолкнул Саньку.
    - Как следует, с чувством целуем кувалду и пьем воду с глубины двести метров! – сказал прапорщик.  Санька опешил и обернулся к штурману. Тот одобрительно кивнул. Санька поцеловал кувалду, вытер замасленные губы и сделал глоток, другой… Вода была не такой соленой, но все равно, третий глоток пошел тяжело.
    - Хватит, другим оставь! – сказал прапорщик.
    - Товарищи, поздравляю  всех с новоиспеченным подводником! – сказал старпом и подал Саньке руку. Все улыбались.
    - Все, убирать? – спросил прапорщик.
    - Минуту, - сказал старпом, - товарищ капитан первого ранга, разрешите обратиться? Прошу прощения… Насколько я понимаю…
    - Да правильно, правильно вы понимаете, капитан-лейтенант, - улыбнулся посредник, - я впервые погружаюсь сегодня! 
    - Прапорщик, инструмент! – сказал старпом.

    Саньку немного подташнивало от мазута и морской воды, но он был горд – с честью прошел ритуал!

    - Товарищ командир, -  еще через пять минут доложил старпом, - в отсеках осмотрелись, повреждений и водотечности нет.
    - Есть, старпом. Боцман, рули на всплытие. Электродвигатели, средний вперед       

    Нитка медленно натягивалась и вскоре лопнула.

    - Понял? – спросил штурман, - Давление на глубине двести метров было двадцать атмосфер и прочный корпус из стали толщиной тридцать пять миллиметров вот так сжимается! Санька только кивнул.
    - «А если бы металл не выдержал?» - подумал он и ужаснулся от мысли о возможных последствиях.
    - Докладывает акустик, - прозвучал голос в динамике «Нерпы», -  Курсовой двадцать градусов справа шум винтов. Дистанция семьдесят пять кабельтов. Цель – эсминец.
    - Боевая тревога! – раздался голос командира, - торпедная атака практическими торпедами. Штурману выработать данные для торпедной стрельбы. На корабле – тишина!
    - Слушай вводную! - тут же негромко сказал посредник, - Штурман и старпом выведены из строя взрывом  патрона регенерации воздуха.
    - Старшине сигнальщиков выработать данные для торпедной стрельбы.
    - Справишься? – шепотом спросил побелевший как мел штурман.
    - Постараюсь, - ответил Санька.
    - Постарайся, Санек!  Мы с тобой это отрабатывали.
    - Отставить разговоры! –резко прозвучал в тишине шепот посредника, - штурману и старпому покинуть центральный отсек до отбоя тревоги.
    - Акустик, данные! – сказал в переговорник Санька.
    - Есть акустик…
    Через три минуты Санька доложил в боевую рубку и командиру БЧ-три, торпедистов, боевой курс и параметры установки прибора торпедной стрельбой.
    - Командиру «БЧ три» установить данные, стрельба с глубины сорок метров, - командовал командир, - носовые аппараты первый и четвертый товсь! Штурман, секундомер…
    Первый и четвертый носовые аппараты, практическими торпедами… Пли!

    Санька нажал на секундомер. Лодку дважды качнуло.
    - Есть хлопушка, есть вторая, – вскоре сообщил акустик. Это означало, что учебные торпеды выстрелили специальными звуковыми гранатами, достигнув цели.   
    - Товарищ командир, - остановив секундомер, доложил Санька, - девять секунд первая, время совпадает с расчетным, задержка второй  минимальная, - доложил Санька.
    - Ну, вот и слава Богу, - слышно было в переговорнике, как тихо сказал командир и громко добавил:  
    - Отбой торпедной атаки, электродвигатели самый малый вперед, рули на всплытие.

    Еще через двадцать минут командир осмотрелся в перископ и, поднявшись, открыл верхний рубочный люк. Посредник, вахтенный офицер, старпом и старшина сигнальщиков поднялись на верхний мостик.  

    Лодка перешла на дизеля, и теперь шла полным ходом в сторону эсминца. Рядом с ним был небольшой катерок. Когда до эсминца осталось меньше мили, лодка остановилась. Видно было, что эсминец ловит краном- стрелой всплывшие торпеды с красно-белыми полосатыми головками, а корабельный катерок помогает застропить их.  На эсминце взлетели две вертикальные линии разноцветных флажков. Санька быстро достал книгу сигналов.

    - С корабля передают, – стараясь сделать голос спокойным, доложил Санька, готовый кричать от радости, - практически прямое попадание, обе торпеды всплыли в 10 метрах от корабля.  
    - Ну вот, - сказал командир, обращаясь к старпому, - а вы говорили «молодой, молодой!»
    - Шустрый! – подтвердил старпом, улыбаясь.
    - Поздравляю, матрос! – сказал командир и подал руку Саньке.
    - И я поздравляю. - сказал посредник, пожимая Саньке руку, - Буду докладывать о великолепной организации службы на корабле.  
    - Служу Советскому Союзу! – ответил Санька.
    - Старпом, доложите команде о выполненной задаче.

    ***
    Андреич невольно улыбался, вспоминая ту минуту. Какой же он счастливый был в тот момент! Много ли их было, таких в его жизни?  
    - «А вообще, - мысленно рассуждал он, - что было такого уж счастливого в том, что получилось  тогда, на первом его учении? Не сделал он ничего сверх того, что умел делать».

    Именно такие слова и сказал он штурману потом, когда корабли вернулся в базу. 

    - Все так, ну конечно же, так, - ответил Николаич, - но была ситуация. Пусть учебная, но такая же могла быть и в реальной боевой обстановке. Голимый факт – старший сигнальщик, будучи простым матросом, две недели назад пришедшим из учебки, обеспечил данные для торпедной стрельбы из подводного положения с прямым попаданием! Как говорится, и добавить-то нечего. Мало того, был ведь и гирокомпас на отходе, была четкая работа светом на выходе из базы, была работа с флагами. Так что, торжественно объявляю – и внеочередное звание , и увольнение ты вполне заслужил!

    Вот это и было настоящей причиной того сумасшедшего счастья, испытанного Санькой в те дни.

    - Я могу задать неуставной вопрос, товарищ старший лейтенант?
    - Так официально? Попробуй.
    - Как мне узнать, у кого из командования бригады тральщиков есть дочь Светлана, которая учится в педучилище во Владивостоке?
    - Ну, ты и фрукт! – закончив смеяться, сказал старлей, - Теперь понятно, почему рвался в увольнение. Вопросов не задаю. Можно попробовать. У меня друг служит там, в бригаде тральщиков. Ему и задам этот вопрос. Надеюсь, результат будет положительным.   

    Результат был через несколько дней. Неожиданный результат. 

    - Ну, брат, ты и вляпялся! – сообщил ему Николаич, - Знаешь, кого мы тебе нашли?
    - Кого - то страшного?
    - А вот, сам суди – Светлана с такими параметрами есть только у одного человека и им является никто иной, как начальник особого отдела бригады тральщиков, подполковник Шестернев, широко известный своим нравом на базе! Ни больше, и ни меньше. И как, не раздумал еще в увольнение идти?
    - Никак нет, - машинально ответил Санька.
    - Тогда вечером сегодня можешь идти. Увольнительную я выпишу.      

    Проходная бригады тральщиков. Волнуясь, Санька подходил к ней. Воспоминания нахлынули со всей остротой.
    - Вот это да! Студент! Ты, что ли? – воскликнул прапорщик, разговаривавший до этого с гражданским парнем на лавочке у проходной,- какими судьбами?  Не наслужился, что ли, в училище?
    - Да вот, жизнь такой поворот дала, - ответил Санька.
    - А училище, что…
    - Да так… Ушел я, - оборвал его Санька, - Служу в бригаде ПЛ, сосед ваш.
    - Понял. Чего к нам? В гости?
    - Да нет, - сказал Санька и подал прапорщику бумажку, - как встретиться с ним по личному делу?
    - Ты чего?! - изумился прапорщик, - Ты хочешь встретиться вот с этим… подполковником по личному вопросу?!
    - Да.
    - Погоди минутку, - сказал прапорщик и пошел в проходную. Вернулся он минут через пять.
    - Значит так, при нормальной обстановке он выходит из части, - прапорщик глянул на часы, - как раз через полчаса.
    - Как я его узнаю?
    - А на погонах у него красные просветы. Он, к счастью, один такой у нас. Ты знаешь, студент, вообще-то с ним поосторожнее бы надо. Опасный он.
    - Понял, спасибо!
    - Ага. Ты заходи, поболтаем чуток о жизни. Как найти, помнишь.

    Ждать пришлось дольше. Примерно через час из проходной вышел сухощавый офицер. На погонах его было две средние звезды и два красных просвета. Санька вскочил с лавки и направился навстречу. Подходя к нему, как учили в учебке, перешел на строевой шаг.

    - Товарищ подполковник, разрешите обратиться?
    - Что вам, товарищ э…, старший матрос?
    - Могу я узнать, где сейчас ваша дочь?
    - Что?! Так…  Кр-ругом! Шагом марш! И чтобы я…
    - Товарищ подполковник, прошу…
    - На гаупвахту захотел?! Так я тебе ее устрою. Вахта! Ко мне!

     Наблюдающий из проходной прапорщик с повязкой на рукаве, подбежал к подполковнику и козырнул.

    - Значит так, прапорщик. Этого… - грозно начал подполковник, но вдруг запнулся, - Нет, погоди… Ну-ка, ну-ка… 

    Подполковник достал из кармана свернутый  вчетверо свежий номер  газеты «Боевой Листок».

    - Да не ты ли это, голубь? – спросил подполковник, сунув Саньке газету под нос. Там, в самом центре была статья о прошедших учениях, но главное – его, Санькин портрет! Позавчера на корабле снимал фотограф и заодно сфотографировал Саньку, обещав прислать фотографию.  
    - Так точно, я.
    - Прапорщик, отставить! А ну, матросик, идем, поговорим.

    Виктор Федоров.

    Почта
    Далее --->