• Рассказы капитана
  • Не Боги горшки обжигают
  • Тихоокеанские каникулы
  • Ошибка
  • Возвращение к себе
  • Матросский вальс
  • Приключения Дикки
  • Россыпь(НОВ.)
  • Заметки на полях...
  • Полярная рапсодия
  • Фотоальбомы
  • Камбуз
  • Рыбалка-дело тонкое!
  • Каталог
  • Гостевая "Кубрик"
  • Матросский вальс

    Глава пятая. Попробуем и это!

    Прапорщик на проходной долго изучал предписание, а затем позвонил и за ними пришли.

    - Старший кто? – спросил старлей в очках, встретивший их в штабе,  - Документы у кого?
    - Я старший, – ответил Санька, подавая запечатанный сургучными печатями пакет.
    - Так… - недоверчиво, оценивающим взглядом старлей изучал Саньку, - личные документы всем сдать и ждать здесь. Вызову.

    Оформление длилось больше часа. Саньку оформили последним. За ним прибежал дневальный с красной повязкой на рукаве бушлата.

    - Ты с «Буки-полстапять»? – спросил старлей дневального, - Молодой к вам, Турайкину на замену. Веди к старпому, ваш «БЧ-раз» на совещании у флагманского штурмана. Часа через полтора будет.

    Саньке не нужно было переводить. Напичканный всевозможными знаниями в этой области на занятиях в Экипаже, он все понял. «Буки-полстапять» это тактическое имя корабля. Другими словами, его определили на большую дизельную лодку с тактическим номером 55. «БЧ-раз» - это командир боевой части номер один, штурманско-сигнальной.

    - Ты откуда? – спросил дневальный, - шагая по асфальтовой дорожке между двухэтажными зданиями, окруженными огромными, разлапистыми соснами. 
    - Из Владика, из Экипажа.
    - Да нет, я спрашиваю, родом ты откуда.
    - Из Лесогорска.
    - Ага, понял. Не земеля, однако. Ну, да ничего. Может еще молодые будут, земелю встречу какого-никакого. Как зовут-то?
    - Санька. А ты откуда? – чтобы поддержать разговор, спросил Санька.
    - Я - Серега. С Волги, из Затона я. Слыхал про такой?
    - Не-а, - ответил Санька.
    - У нас там хорошо. Будешь в наших краях – заходи! Мне через семь с половиной месяцев на дембель. Захочешь - адресок оставлю.

    - Казарма как казарма, - подумал Санька, поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж. Все  чисто, аккуратно и свежевыкрашенно, все сверкает стерильным, сухим мужским порядком.  
    - А вот и наш экипаж, - сказал дневальный, свернув на лестничной площадке влево. 
    За небольшим коридорчиком с несколькими дверьми оказалось  большое, метров пятьдесят длиной и около пятнадцати шириной, помещение с четырьмя рядами двухэтажных коек. Все были аккуратнейшим образом заправлены. Пройдя нехитрые воинские науки в учебном Экипаже, Санька знал толк в том, как должны заправляться койки. Машинально, Санька пересчитал их – по двенадцать в каждом ряду. В дальнем  углу стоял старый бильярдный стол без шаров и с единственным кием, лежащим на выцветшем сукне.
    Пол в казарме был ярко-оранжевый и интенсивно пах странным запахом то ли машинного масла, то ли растворителя. Кроме вахтенной службы, людей не было. Дневальный у тумбочки со штык-ножом на ремне молча разглядывал Саньку.

     

    - На корабле все, - ответил на вопрос Серега, успевший куда-то сходить, - идем, старпом ждет. Ты там смотри, доклад по всей форме! Если взъестся сразу – не отплюешься потом! Злопамятный Кащей-то наш!

    - Товарищ капитан-лейтенант… - Санька четко и громко выпалил нужный текст доклада и замер, глядя строго перед собой.
    - Ух ты, какого бравого матросика занесло к нам на огонек! -  улыбнулся тощий до безобразия каплей с длинным крючковатым носом, большими и розовыми в солнечном свете  оттопыренными ушами. Погоны на его чрезвычайно узком кителе смотрелись как крылья, да и весь он удивительно напоминал Кащея из детского мультика.

    -«В самый раз кликуха!» – подумал Санька.

    Встав из-за обшарпанного письменного стола, заваленного какими-то ведомостями, каплей подошел к Саньке.

    - Ладно, - бормотал он, обходя Саньку вокруг, - допустим… хотя… Нет, но обувь-то почистить мог бы! Ну, хорошо. Принимаю. Посмотрим, как дальше себя покажешь. Иди, найди старшину первой статьи Мельникова, он тебе все покажет.

    Через полчаса Санька имел свое место в казарме и свои полтумбочки. Вынув из выданного в учебном Экипаже вещмешка нехитрый скарб, состоящий из бритвы, мыла зубной пасты со щеткой, куска белой тряпки на подворотнички да пачки конвертов с письмами матери, Санька сдал его в баталерку – склад при казарме экипажа. Все его личное пространство теперь ограничивалось койкой во втором ряду, на втором ярусе, а личное имущество едва закрыло дно в верхней половине тумбочки.

    - Ну что, устроился? – раздался голос сзади. Санька обернулся. Старпом стоял, поигрывая кием.
    - Так точно, товарищ капитан-лейтенант, устроился.
    - Ну и ладно. Там твой командир прибыл, шутрман. Иди к нему, представься.
    - Есть. Разрешите вопрос?
    - Вопрос? – удивился старпом, - У тебя, воин, уже вопросы ко мне появились?! Валяй!
    - Когда я смогу в увольнение пойти?
    - Ну, ты даешь, служивый! – изумленно рассматривал его старпом, словно впервые увидел, - А послужить  для начала не думал попробовать? Давай договоримся. Ты меня не спрашивал, а я тебе не отвечал. Хорошо? Настроение у меня, матросик, замечательное сегодня, и я не хочу его себе портить. Ты понял, воин?
    - Так точно!
    - В таком случае, кр-ругом! -  тихо сказал старпом, - К командиру БЧ-раз, шагом марш!

    Навстречу, по проходу между койками шел невысокий молодой старший лейтенант.

    - А вот и командир твой собственной персоной, - сказал вслед Саньке старпом, - Николаич, тут служивый  к тебе из учебки сегодня прибыл, в увольнение просится. Никак не пойму, юродивый чуток,  служить не хочет или по мамке какой-нибудь уж больно шибко соскучился?
    - Я разберусь, - серьезно сказал старлей, - идем со мной.

    - Я смотрел твои документы, -  усадив Саньку напротив, сказал старлей, - ты уже почти заканчивал училище и ушел. Почему?
    - Я бы не хотел вдаваться в подробности. Ушел по собственному желанию.
    - Из-за учебы? Завалил сессию?
    - Нет.
    - Ясно. Сможешь прокладку сделать на карте?
    - Конечно.
    - Корректурой карт занимался?
    - На занятиях и на практике.
    - Радиопеленгатор знаешь?
    - Знаю.
    - Гирокомпас запускал, обслуживал?
    - Да, «Курс-3» и «Курс-4»
    - Великолепно! Служить как настроен, на совесть или срок отбыть?
    -Раз уж я здесь, служить буду нормально.

    Не менее получаса Санька отвечал на подобные вопросы. Старлей делал какие-то отметки в большой общей тетради, исписанной мелким почерком.

    - Значит, так, - вставая, сказал он, - будешь мне помогать готовить штурманскую часть к походу. Завтра с утра со всеми идешь на корабль. Я буду чуть позже. К моему приходу посмотришь штурманское хозяйство. Старшина команды сигнальщиков покажет. Я ему скажу. Кстати, ты ему на замену пришел. Нос не задирай – обломают его тебе, молодому, мигом и даже не заметишь как! А вообще, ребята подобрались неплохие. Через час команда вернется с корабля, познакомишься. Все, свободен.
    - Есть, - ответил Санька и, встав, шагнул на выход.
    - У тебя что, какие-то проблемы на берегу?- вдогонку спросил старлей.    
    - Никак нет, никаких проблем нет.
    - Хорошо. Никаких увольнений у тебя не будет по крайней мере месяц, а там - посмотрим.

    Служба началась неплохо. Познакомился с командой. Парни были нормальные. Узнав, что Санька пришел на замену старшему, удивились, но когда Санька рассказал, что учился в мореходке, все встало на свои места.

    Удивила кормежка. На столах был великолепный, почти домашний борщ с мясом, огромная порция макарон с котлетой «42 размера», даже закуска стояла на столе - рыбные консервы. Санька с трудом допил компот, чувствуя давно уже забытую тяжесть. По привычке сделал он это быстро, как в учебке.
    - Ты не глотай так, - сказал тот самый старшина сигнальщиков, Турайкин, - здесь больше времени дают, чем в учебке, все успевают.
    - Ага, теперь уже понял – засмеялся Санька, - неплохо на подводном флоте кормят! 
    - Да это еще не очень. После похода еще лучше бывает!
    - А разве можно лучше?
    - Можно! Там еще фрукты на стол, овощи дают.

    Первая ночь прошла спокойно. По привычке, натренированной в учебке, Санька лег и мгновенно уснул. Крик дневального «Команде подъем!», как показалось ему, прозвучал сразу после отбоя, однако было ясно - уже начинало светать.
    Легкая пробежка по дорожкам бригады, утренний осмотр, то есть построение, на котором старшины команд проверяли одежду, давали какие-то наставления на день, и снова столовая.
    Завтрак был совершенно необычным. На столе лежали «четвертинки» свежайшего, еще чуть теплого  хлеба, пара тарелок со сливочным маслом в неимоверном по сравнению с  училищем и учебкой количестве и штук пять банок сгущенки. В больших чайниках был прекрасно заваренный крепкий, душистый чай.
    - Давай, Санек, мажь «птюху» маслом. Да не так, мажь как следует, как душа просит! Нет, не так. Делай как я! – с этими словами Турайкин намазал на четверть батона слой не менее сантиметра, а сверху щедро полил сгущенкой, слизнув потекшие капли, - Понял?
    - Понял, - засмеялся Санька.
    - Вот и действуй!

    После перекура у казармы, офицеры построили всю команду и повели на корабль. Минут десять шли по широкой бетонной дороге с большими, стройными соснами по обе стороны, ведущей вниз, к морю. Санька с наслаждением вдыхал знакомый с детства таежный, густо хвойный воздух, и душа радовалась весеннему пенью птиц.

    -«Интересно, - думал он, шагая в ногу со всеми, - по пенью птиц всегда можно понять, что сейчас на дворе – весна, лето или осень».

    Дорога вынырнула из леса и перед Санькой открылась панорама небольшого залива.  Прямо впереди, в конце дороги стояли низкие ангары, окрашенные в камуфляжный рисунок, а между ними начинался длинный пирс, к которому прижались  четыре матово-черные подводные лодки. Замирая от волнения, Санька пытался угадать, какая из них «его». У входа на пирс, под деревянным «грибом»  стоял огромного роста часовой с отличительными знаками морской пехоты. То, как он был одет, потрясло Саньку. Кожаные, явно меховые штаны, такая же куртка с капюшоном и мощными молниями, какие-то необычные короткие и широкие меховые сапоги, каска, автомат и полный боекомплект.          
    Лейтенант во главе колонны что-то предъявил часовому, тот козырнул и колонна пошла дальше.
    Проходя мимо первых лодок, Санька с изумлением увидел, что правая – не лодка вовсе, а ее муляж! На нескольких плавучих емкостях-понтонах  были сделаны каркасы под очертания лодки, обшитые фанерой, окрашенной в черный цвет.

     -«Не забыть бы спросить потом, что это такое», - подумал Санька. 

    Строй остановился у того корабля, что был за муляжом. Моряки бегом, шеренга за шеренгой, по одному вбегали на палубу лодки по деревянной сходне  чуть позади рубки, отдавая по пути честь флагу, что развевался над рубкой. Вбежавшие бежали к открытой стальной двери в середине рубки и там исчезали.       

    Пробежав по сходне, Санька побежал по узкой палубе вдоль рубки, держась за поручень. Нырнув в дверь, он увидел скобтрап и ловко, как учили, забрался по нему, оказавшись на верхнем мостике. Там стоял прапорщик и офицер с повязкой дежурного по кораблю. Отдав ему честь, Санька метнулся к люку, мгновенно вспомнив все, что о нем говорили в учебке.

    Рубочный люк – это особое, даже священное место на лодке. Сверкающее латунное кольцо по торцу высоко поднятого порога, комингса – табу! Касаться можно только тем, кто его драит. С одной стороны, это всего лишь одна из многих флотских традиций, а с другой - она написана жизнями предыдущих поколений подводников. Малейшая песчинка, спичка или другой какой-то мелкий предмет может послужить причиной гибели корабля, потому что при погружении даже маленькая щелка даст мощный поток воды под огромным давлением.

    Схватившись за специальную скобу, Санька заскользил по отполированным ладонями моряков поручням натренированным в учебке способом . Ступив ногами на палубу в боевой рубке, он тут же и таким же способом нырнул в следующий люк и, скользнув, опустился на палубу, присев при ударе ногами и на секунду замер. 
    - От просвета, твою мать! – тут же закричал кто-то. В это же мгновение Санька ощутил сильный удар по спине и сверху на него свалился очередной спускающийся моряк. Чьи-то руки схватили Саньку за шиворот и, словно щенка, отдернули от просвета лука.
    - Молодой? Пэрший раз? Досталось?  Ничого, умнее будэшь в другий раз! – улыбаясь, с мягким украинским акцентом сказал розовощекий прапорщик.
    Саньке было очень стыдно, ведь он сам в учебке стоял вот так, оттаскивая замешкавшихся от люка, а тут, словно птенец, растерялся…
    - Ладно, нэ журысь, хлопец! Все по шее башмаками получали! – сказал прапорщик.   

    Сверху падали и падали моряки, отскакивали от просвета и сразу убегали, ныряя то в носовой, то в кормовой мощные круглые люки, расходясь по отсекам. Санька осмотрелся. Центральный, командный отсек. Вдоль одного борта расположились  рядами десятки круглых, больших и малых  маховиков и рукояток. Красные, синие, черные. Множество приборов, штурвалы, пульты с циферблатами, ручками и кнопками. Двери, выгородки, переборки - все полукругло - вертикальные поверхности были завешены приборами, механизмами и опутаны множеством труб, трубок и трубочек  всевозможных диаметров и цветов. Сверху, над головами шли сплошным толстым слоем кабели, кабели, кабели. Светильники со стеклянными плафонами неярко освещали отсек. Посредине стояло возвышение типа конторки. Там, судя по маркировке,  было оружие для вахты и документация. Сверху, над головами висели сложного вида конструкции с множеством маховичков, шкал и ручек.  Это были перескопы, догадался Санька.   

    - Ну что, осмотрелся? -  спросил, улыбаясь, подошедший Турайкин, - уже начинаешь соображать?    
    - Пока не знаю, но уже начал стараться! – ответил Санька.
    - Тогда идем в штурманскую, Николаич приказал показать тебе там все.

    Долго Санька не мог ничего сказать, глядя на то, куда привел его старшина.

    - И это что, штурманская?
    - Ну да. А что, не нравится? Привыкай. Другой все равно нет.

    Все еще находясь в шоке, Санька рассматривал штурманское хозяйство. Выгородка примерно метр на полтора, без двери. Черная плотная шторка отделяла ее от центрального отсека. Половину площади занимал штурманский стол. Скорее, это можно было бы назвать тумбой, поскольку нормальная морская карта могла бы лечь на него только сложенной вчетверо. Прямо над столом, на высоте не более полуметра, закреплен большой стальной ящик основного прибора гирокомпаса.  Кроме него, на переборках висели разные приборы, нужные в штурманских делах.
    Все это освещалось неяркой настольной лампой, также закрепленной на переборке.

    - Ни фига себе…  - только и сказал Санька, открыв стол. Карт не было.
    - Карты с курсами перед выходом в море секретчик в штабе получает.   
    - Как с курсами? Они что, в штабе прокладываются ?
    - Ага… тушью.
    - С ума сойти...
    - Ну что, как знакомство? – раздалось рядом.
    - Все нормально, товарищ старший лейтенант, - ответил старшина, - показываю, рассказываю.
    - Все понятно? – обратился старлей к Саньке.
    - Так точно… 
    - Понял! – засмеялся офицер, - я тоже не сразу привык! Идем, я тебе корабль покажу.
    - Да я сам, Николаич, собирался сделать это сейчас, - удивился старшина.
    - Нет, занимайся своими делами, мне нужно самому кое-что обсудить и уточнить.

    Обход отсеков не занял много времени. Все было незнакомо, все было неприятно, и к концу экскурсии Санька понял, почему.  В лодке было слишком мало свободного пространства для людей и воздух, даже при постоянной вентиляции в отсеках, был тяжелым, пропитанным запахами машинного масла, растворителей, металла и прочими техническими запахами. Санька представил себе, каким этот воздух становится там, под водой, когда нет вентиляции отсеков наружным воздухом.
    - А это – акустик с радистом, - сказал старлей.
    Санька с интересом наблюдал, как один из них совал щуп тестера куда-то в раскрытый прибор.
    - Двенадцатая, - говорил он.
    - Плюс полтора, - отвечал второй.
    - Восемьнадцатая, - кивнув продолжал первый. 
    - Минус пять
    - А что они делают? – спросил Санька.
    - Как что? Проверяют друг друга на знание матчасти. В море, под водой, им некогда будет схемы читать. Зная напряжения в каждой точке на платах прибора, они знают, что случилось, если значение не совпадет с требуемым и тут же исправят.  
    - Ничего себе…
    - Да, основные специалисты на корабле готовятся и изучают матчасть именно так.
    - Интересно…
    - Между прочим, наше, штурманское оборудование так же под ответственностью  двоих матросов- сигнальщиков. Сейчас они наверняка так же точно тренируются. А мы с тобой будем использовать эту технику.

    После обеда Санька вместе со штурманом был в штабе. Как он и предполагал, его «прислонили» к корректуре карт и штурманской справочной литературы. Этим он и занимался с утра до вечера. На корабле за неделю Санька побывал еще дважды. Штурман показал ему радиолокаторы, радиопеленгатор и прочую штурманскую технику. Незнакомая, она все равно была понятна после тех, гражданских, изученных и опробованных. К удовольствию штурмана, Санька быстро разобрался со всем.

    На корабль постоянно подвозили продукты, пресную воду, какие-то коробки. Все это заносилось, закладывалось, заливалось и засыпалось в невидимые несведущему глазу закрома. Коробки и пакеты раскладывались по ячейкам, ящикам, нишам. Свободное пространство, уменьшаясь, все теснее и теснее сжимало людей.  

    Саньке показали его спальное место. Это была узкая койка-лоток на третьем ярусе. Забираться в нее, прикинул Санька, было непросто, а лежать, видимо, лучше с закрытыми глазами, потому что пространство там было минимальной высоты, не более полуметра. Над головой было видно углубление в виде ниши. С торца над головой был крошечный светильник с выключателем в районе темени.

    - Тебе достается очень непростая койка, - хитро улыбаясь, сказал старшина, по наследству передаю.
    - А в чем ее особенность?
    - А потом сам поймешь, - еще шире улыбнулся старшина.

    К концу второй недели подвоз снабжения прекратился. Санька привык к своей новой службе. Пара дней в штабе, день на корабле. Помаленьку ко всему привык, все понял, со всем разобрался. Николаич, как штурман разрешил Саньке называть себя в отсутствие других офицеров, с удовольствием рассказывал и показывал Саньке все свое хозяйство, иногда проверяя неожиданными вопросами и краснея от удовольствия при получении правильного ответа.
    Турайкин демобилизовался. Оставаясь матросом или, как говорили на корабле, «простым спецом», Санька фактически стал старшиной команды рулевых-сигнальщиков. Предполагалось, что через две-три недели корабль пойдет на недельку в море, для участия в учениях.   

    День был обычным. Все шло как всегда. Вечером в столовой показывали фильм. Это была «Кавказская пленница». Рваная - перерваная, затертая копия картины принималась с восторгом, эмоционально и весело, как будто смотрели ее впервые. Санька и сам почувствовал этот эмоциональный всплеск, положительную энергию, что возникла во время фильма. Возвращались в казарму полувольным строем, довольные и возбужденные. Перед входом Санька остановился, чтобы перекурить на свежем воздухе перед сном. Вкопанные четырехугольником скамьи с обрезом бочки посредине были своего рода небольшим местным клубом. Что только не обсуждалось на этих скамьях! Вот и в тот вечер несколько моряков, без сомнения «дедов», лениво перебрасывались короткими фразами.

    - Что-то рано фильм крутят…
    - Ага… Обычно перед походом, а нам вроде бы, как рано еще.
    - Да ладно вам, пацаны, просто кино показали и все, а вы сразу наворачиваете!
    - Посмотрим, но странно...
    - А чего смотреть, нам еще не меньше недели готовиться нужно.  
    - Ладно, идем спать.
    - Эй, молодой, чего не спишь, а? – явно задираясь, обратился к Саньке один из «дедов».
    - Не тронь его, - вмешался другой, - это спец штурманский, из курсантов он. Его сразу за Турайкина Николаич поставил.
    - Понял. Как зовут-то тебя, специалист? – спросил первый «дед».
    - Александр.
    - Ну и ладушки, Санек. Я из команды электриков. Николай, - протянул руку «дед», - ты ежели чего, сразу говори. Мы на корабле порядок нормально поддерживаем, вмиг любого наставим на путь истинный.  
    - Ага. Надеюсь, не понадобится. Сам вроде как не урод.
    - Правильно мыслишь, - сказал второй и подал руку, - держи краба! Валерка я, старшина трюмных машинистов. Колян верно сказал – корабль в порядке содержим! Думаю, сигнальщики под тобой нормально будут, раз Николаич тебя за Турайкина взял, хоть ты и простой спец пока.

    Заснул Санька с трудом. То ли возбуждение от фильма, то ли еще что повлияло, но сон долго не шел. Очнулся он от громкого крика дневального.

     - Команде подъем, боевая тревога! Строиться.

    На лету, по отработанной в учебке привычке, Санька автоматически натягивал одежду и успел взглянуть на часы. Не было еще и четырех утра.

    - Становись, - раздался голос старпома. Санька отметил про себя, что в строй становятся и офицеры и прапорщики. Все были на месте. Такое он видел впервые. На ночь все офицеры и прапорщики, кроме дежурных, уходили домой.  
    - Равняйсь, смирно! – старпом строевым шагом прошел к центру строя, где уже стоял невысокий симпатичный капитан второго ранга, - товарищ капитан второго ранга, экипаж «Буки полстапять» по боевой тревоге построен. Отсутствующих и больных  нет.

    После приветствия, командир объявил, что корабль срочно выходит в море. Задача будет поставлена после выхода. Дав десять минут на заправку коек и сбор личных принадлежностей, командир приказал офицерам собраться в его каюте, а команде – разойтись.

    - Вишь, Санек, - пробежал мимо вчерашний «дедок», - я точно сказал – в поход идем! 
    - Ага, - кивнул ему Санька. Первый раз в поход на подводной лодке. Сами эти слова складывались и звучали в голове странно и отчужденно, как будто речь шла не о нем.
    - «Попробуем и это!» - подумал Санька и побежал вместе со всеми, перепрыгивая через ступеньки. 

    Виктор Федоров.

    Почта
    Далее --->