• Рассказы капитана
  • Не Боги горшки обжигают
  • Тихоокеанские каникулы
  • Ошибка
  • Возвращение к себе
  • Матросский вальс
  • Приключения Дикки
  • Россыпь(НОВ.)
  • Заметки на полях...
  • Полярная рапсодия
  • Фотоальбомы
  • Камбуз
  • Рыбалка-дело тонкое!
  • Каталог
  • Гостевая "Кубрик"
  • РЕКЛАМА

    Саксофон в сметане

    Ох, как же иногда хочется провалиться… Куда угодно, хоть сквозь землю! Бывает, еще как бывает такое в жизни! К счастью, сбывается это желание крайне редко, да если и сбывается, то зачастую совсем в другое время, по другому случаю и далеко не всегда к месту. Так и случилось со старпомом, ходившем на судне, работавшем на линии Дальневосточного пароходства между Юго-Восточной Азией и Соединенными Штатами. Она представляла собой много портов там и там, да два больших перехода через океан. Полный круг занимал три месяца. Делалось три полных круга, а затем – смена экипажа. Обычно происходила она в Японии.

    Прибывший на пассажирском судне в Японию экипаж привозили автобусом в порт захода, списывающийся экипаж быстро сдавал дела и уходил на том же пассажирском судне домой, чтобы через круг вернуться, а сменный продолжал работу до их возвращения. Трудно, очень трудно работать девять месяцев без захода домой. Люди устают. Всемирная Организация Здравоохранения провела исследования и пришла к выводу, что у моряков после трех месяцев рейса начинаются изменения в психике. Именно поэтому сегодня практически все судоходные компании мира не допускают нахождения моряков в рейсе больше четырех - шести месяцев.

    В тот раз все было иначе. Перед приходом в Японию капитан собрал экипаж.

    - Товарищи. Сейчас замены не будет. После обработки в Японии мы идем в Находку. Там делаем все необходимое – предъявляемся инспекциям для продления документов, проходим все, что нужно пройти, берем топливо, продовольствие и снабжение, а потом идем и делаем еще один круг. После этого - замена в Японии.

    Экипаж долго не мог успокоиться. У многих сразу же нашлись больные тещи, бабушки при смерти, готовые вот-вот раскрыться язвы и жены почти на сносях, а также другие всевозможные причины для списания, но никакие заявления не принимались. Перед приходом капитан вызвал старпома.

    - Расклад, Александр, такой, – начал капитан, - по приходу я еду во Владивосток, а ты останешься на судне. Ты холостой, да и дела у меня серьезные в пароходстве. Со службой мореплавания все согласовано. Тем более, что диплом капитана у тебя есть, да и следующий свой рейс после отпуска ты, скорее всего, пойдешь уже капитаном. По службе на судне не сомневаюсь. Ты все организуешь должным образом. Со снабжением и проверками – тоже. В рейсе я с тобой рассчитаюсь. Двое суток полнейшего отдыха гарантирую. На вахту эти дни не будешь выходить. Согласен?

    А почему бы и нет? Судно без капитана или старпома на борту не может быть. Так что, все справедливо. Тем более, что старпом в то время был совершенно холостым.

    Трудно описать все то, что происходило на той стоянке. До конца понять это могут только моряки, сами побывавшие на таких стоянках в своих базовых портах.

    Судно, не менее пяти лет не заходившее в родной порт, было очень лакомой приманкой для проверяющих всех видов, рангов, уровней и мастей. Пожарные, санитарные, Регистр, охрана труда, материальный учет, ведение документации, проверка учета, комплектации и хранения аварийного и спасательного имущества, навигационная работа, корректура карт, ведение сотен формуляров и всевозможных журналов, испытаниям спасательных плотов, поясов и штормтрапов, перезарядка огнетушителей, испытания тросов и такелажа… Перечислять и перечислять то, что проверялось за те три дня на судне! Не было этому конца. Их, этих проверяющих бывало по пять-семь в день! Каждый требовал внимания, каждый искренне считал, что вообще, заход в порт сделан только ради этой, именно его проверки.

    И все это происходило на фоне приема топлива, машинного масла, пресной воды, снабжения, продуктов, а также бега с препятствиями по конторам, инспекциям и агентствам.

    К борту подходили танкера и баржи, подъезжали грузовики и фургоны. Штурмана, механики, матросы и мотористы валились от усталости и от глубочайшего недосыпа, ведь ко всем приехали жены и подруги, которые приступали к своим делам с наступлением вечера. Глаза моряков, однако, сверкали счастливым блеском на осунувшихся, почерневших лицах. Жизнь брала свое…

    Не слабый физически, старпом к концу третьего дня стоянки был точно в таком же состоянии, если не считать отсутствия блеска в глазах. Все было нормально, но беспокоил артельщик. Питание экипажа – это забота старпома. Забота настолько серьезная, что не до шуток. Продуктов привезли так много, что появлялось некоторое сомнение, войдут ли они все в кладовые и холодильные камеры.

    До определенного момента державшийся, артельщик вдруг стал проявлять признаки постепенного «сваливания в штопор». О том, что он способен запить в родном порту, старпом знал, однако надеялся, что этого не случится. Случилось. Одно успокаивало – продукты были уже на борту, оставалось их только разместить.

    Серьезная стадия, означавшая окончательный уход артельщика из действительности, совпала с окончанием операции по получению продуктов. Все это выяснилось, когда старпому принесли ключи от артелки, потому что владелец их временно потерял способность за что-либо отвечать. С мрачными чувствами, естественно, старпом сразу пошел в артелку. На удивление, там все было не так уж и плохо. Все продукты разнесены, накладные пробиты, все сведено и расписано в книгах учета. Настроение значительно улучшилось.

    - «Может же, стервец! - тепло подумал Александр, - Но задницу ему после отхода все равно надеру!»

    На четвертый день вернулся капитан. Приехал он не один. С ним был капитан-наставник. По чью душу, Александр понял сразу. Значит, в предстоящем рейсе будут смотрины. Смотреть наставник будет его, Александра. Нормальная практика перед назначением.

    К вечеру все формальности были закончены, экипаж на борту. Заказали властей. Прибыли они только в три часа утра. До шести оформляли. Измученный народ с нетерпением ждал выхода в море и отдыха.

    Как только власти сошли, капитан сказал Александру, что отшвартовываться, а также выходить из порта и залива старпом будет сам, с наставником это согласовано.

    - По выходу из залива сдашь вахту третьему помощнику, и до самой Иокогамы, то есть двое суток ты свободен, на вахту не выходи. Можешь делать что хочешь.

    - В рамках приличия, конечно!- с улыбкой добавил капитан.

    - На неприличное уже и сил совсем нет, – ответил старпом.

    - Это на работу сил может не хватить, а на глупости они почему-то всегда находятся, - пошутил капитан. Лучше бы он не говорил этого!

    Через час судно миновало остров Лисий и вышло из залива. Попрощавшись со всеми контрольно - обеспечивающими службами по радио, старпом сдал вахту третьему и спустился вниз, в каюту. Чувство опустошенности навалилось на него серой тучей. Что теперь? Как отдыхать? Александр чувствовал, что просто взять и лечь не получится, потому что заснуть не сможет. И что делать? Из этого состояния вывел телефонный звонок.

    - Александр Игоревич, завтракать придете? - прозвучал голос буфетчицы.

    - «Вот, - подумал старпом, обрадовано хватаясь за это предложение, словно утопающий за соломинку, - именно это мне сейчас и нужно!»

    На завтрак была манная каша. Она безвольно растеклась по поставленной перед ним буфетчицей большой тарелке. В самом центре расплывалось пятно от недорастаявшего еще сливочного масла. Похоже, это была последняя капля в то состояние, что навалилось на него в то утро.

    - «Словно птица нагадила», - подумал Александр. Он никогда не любил манную кашу, но сейчас взял ложку, решительно копнул раздражающее пятно в центре и быстро, пока не передумал, сунул в рот. С отвращением представил на мгновение ту самую птицу в процессе и судорожно, преодолевая спазм, проглотил… Каша неожиданно оказалась вкусной и закончилась очень быстро. Забегая вперед, нужно отметить, что именно с того утра Александр и полюбил манную кашу на всю оставшуюся жизнь.

    - Еще кашки, Александр Игоревич? – высунулась из буфетной буфетчица, но старпом не успел ответить.

    Из-за ее плеча выглянул улыбающийся артельщик с блестящими глазами. Каким-то шестым или седьмым чувством старпом понял, что тот уже «поправился» слегка на излете своего стояночного «заезда».

    - Александр Игоревич, а если не кашки? Там столько вкусненького привезли! Да и подписать кое-что нужно. Как вы на это смотрите? Спустимся в артелку, а?

    - Хорошо. Идем. Подпишу, - неожиданно для себя, быстро ответил старпом, вставая.

    В артелке был полнейший порядок. Все на местах, все как положено.

    - А может, колбаски? – с места в карьер пошел в атаку артельщик, - И хлебушек свежий есть, пекаренок ночью испекла. Еще теплый, а мы на него еще и маслица свеженького…

    Даром, что уже кашу ел – слюнки так и потекли у старпома.

    - Давай!

    Тут же, на бочке с солеными огурцами, на листе коричневой оберточной бумаги все это и разместилось. Не без копченой рыбки, разумеется. Красной, бесстыдно лоснящейся жирком, нарубленной крупными ломтями…

    - Александр Игоревич… - несколько задумчиво, начал было артельщик. - Доставай, - прервал его старпом.

    В ту же секунду откуда-то снизу вынырнула бутылочка неплохого армянского. Коньячок пошел туда, где его так остро не хватало в тот момент. В самую душу. Как-то легко, без напрягов и суеты, через полчаса были преодолены все усталостно - застойные явления последних дней, а артельщик оказался довольно интересным собеседником. Выяснилось, что он – заядлый меломан, и некоторые их музыкальные пристрастия даже совпадали.

    К тому моменту, когда возникла тема о том, какое все же сильное и животворное влияние на людей оказывает живая музыка, вторая бутылочка армянского четырехзвездочного подходила к концу.

    - У меня в каюте есть магнитофон. Может, я схожу за ним? Все веселее, да и музыка, какая - никакая.

    - К черту магнитофон! – сказал старпом, - Ты вот что… Сходи к боцману. Я знаю, у него лежат всякие дела культфондовские. Среди них есть саксофон. Я видел его как-то у него. Так вот, возьми его и принеси сюда. Я покажу тебе, что такое настоящая живая музыка!

    - Вот это да! – восхищенно сказал артельщик и исчез.

    Тем временем, старпома уже искали. Искал капитан – наставник. Не найдя, он зашел к капитану.

    - Так я же ему дал два дня выходных, он наверняка спит сейчас. У вас что-то серьезное к нему?

    - Я понял. Да нет, ничего серьезного, только не спит он. Нет его в каюте. Я проверял. И в кают-компании нет.

    - А на палубе?

    - И там нет, я у боцмана спрашивал.

    - Странно… Ну что же, пойдемте вместе искать… В любом случае, нужно обход по судну сделать. И полезно, и приятно.

    Итак, артельщик добыл инструмент и вернулся в артелку. Пока старпом открывал футляр и доставал саксофон, артельщик подкатил бочонок со сметаной, влез на него и попытался достать с самой верхней полки картонную коробку с надписью «Представительские», сделанную химическим карандашом. Не получилось.

    - Александр Игоревич, что-то не получается у меня достать коробку. Ростом не вышел. Есть угроза, что останемся без продолжения. Может быть, вы попробуете, а? Все-таки на полторы головы выше меня.

    - Легко! - ответил старпом, вешая на шею черный поясок с саксофоном. Легко вскочив на бочонок, он вдруг слегка покачнулся. То ли это судно чуть накренилось в тот момент на небольшой покатой волне, то ли еще по какой причине, это не столь важно. Важно другое. А именно - то, что стоял он обеими ногами на донышке бочонка. Так вот, донышко то возьми, да и подломись.

    Мы все помним, что такое поршень? Цилиндр, а внутри с минимальным зазором движется что-то, выталкивая с другого конца содержимое цилиндра. Так? Так, но не совсем. С нижней стороны цилиндра, то есть бочонка, было нормальное донышко, а вот зазор, получившийся в результате треснутости верхнего донышка, был не таким уж и маленьким.

    Именно по этой причине, задорно откликнувшись на очень немалый вес старпома, сломанное донышко выдало потрясающий эффект в точном соответствии с законами классической физики - жидкая сметана ударила вверх снопом струй по всему периметру бочонка, покрывая со всех сторон как старпома, по мере вытеснения сметаны погружающегося в бочонок, так и висящий на его груди саксофон.

    Потерявший дар речи артельщик с открытым ртом фиксировал бегающим взглядом все происходящее. Вы спросите, почему бегающим?

    Все дело в том, что в тот самый момент, когда старпом вспрыгнул на бочонок, дверь в артелку открылась. Естественно, как в хорошем водевиле, в дверном проеме стояли капитан с наставником. Сказать, что на их лицах было удивление, будет неправильным. Это было чувство более высокого порядка, потому что разве простое удивление может так изменить соотношение между размерами лиц и глаз?

    Старпом остановил свое движение вниз и теперь стоял в успокоившемся уже бочонке, когда увидел новых людей в артелке.

    - Так… - очнулся первым наставник и повернулся к капитану, - и где же твой старпом, а?

    - А кто его знает, где? Нету! - совершенно неожиданно, каким-то взвизгивающим голосом почему-то откликнулся на вопрос артельщик.

    - Да вот он, - очнувшийся капитан указал пальцем на истекающего сметаной, с покрытым сметаной же саксофоном на груди старпома.

    - Это тот самый, который должен в следующий рейс пойти капитаном?

    - Да, - обреченно подтвердил капитан.

    - Полагаю, ему предстоит еще очень долго работать старпомом… Думаю даже, что преимущественно в Арктике! - делая промежутки между словами, четко сказал наставник, повернулся и ушел.

    Наставник, однако, оказался хорошим мужиком. К концу рейса он оттаял. Старпом показал себя как надо, судно наставнику понравилось, организация службы тоже. Одним словом, все закончилось хорошо. Старпом по приходу в Японию списался вместе со всем экипажем и спокойно отгулял положенный отпуск, после которого пошел в первый свой капитанский рейс на другом судне.

    Далее --->