• Рассказы капитана
  • Не Боги горшки обжигают
  • Тихоокеанские каникулы
  • Ошибка
  • Возвращение к себе
  • Матросский вальс
  • Приключения Дикки
  • Россыпь(НОВ.)
  • Заметки на полях...
  • Полярная рапсодия
  • Фотоальбомы
  • Камбуз
  • Рыбалка-дело тонкое!
  • Каталог
  • Гостевая "Кубрик"
  • РЕКЛАМА

    Тост

    Провожали человека. Провожали мужика. Хорошего мужика. Говорили слова. Все слова были правильные и красивые. Выпивали за землю пухом и за царство небесное. Народ и грустил и одновременно как-то мягчал после скорбных минут на кладбище. Все шло как всегда в таких случаях. После очередного сказанного слова уже довольно оживленно общались все - друзья, соседи, сослуживцы…

    Нас было человек пять. Так уж получилось, что все мы были выпускниками одного и того же училища. Владивостокского. Высшего мореходного. Это и выяснилось-то как-то так, случайно. И вот что удивительно – между нами, уже очень немолодыми мужиками, возникла какая-то связь. Это очень трудно объяснить. Это чувство я бы сравнил с тем, как я вдруг нашел бы брата. Двоюродного, троюродного – не имеет значение какого. Главное – я нашел братьев!

    Разговор у нас зашел о тезисе «Хороший человек – это еще не профессия!». И все мы, не сговариваясь, согласились с тем, что все-таки нет, это – профессия! И вот как раз об этом и был произнесен тост. Он был о том, что ушедший был профессионалом в этом – он был Хорошим Человеком.

    И тут произошло то, что произошло. Для кого-то это прошло незамеченным, а для меня – как вспышка в темном небе.

    Держа в руке рюмку с водкой, встала совершенно незнакомая женщина. Скорее всего, она была из друзей… И она сказала то, что легло прямо на сердце. Я не ручаюсь за дословность, но смысл постараюсь передать максимально точно.

    « Ребятки, вот смотрю я на вас… Мой муж тоже был курсантом этого же училища. Море давно уже забрало его. Отплакала я свое. Живу как могу. Не так уж и много хорошего в моей жизни, но вот радостно мне сейчас, что вижу я перед собой настоящих мужиков, вижу тех, кого воспитала «бурса» - моряков, мужчин. И все же, хочу кое-что спросить. Вы молодцы, вы умные и сильные. Вы научились плавать не только в морях, но и в этой суровой жизни. А помните ли вы о своих друзьях? А знаете ли об их бедах и трудностях? А радуетесь ли за них? Хочу верить, что это так. И веря, что это именно так, я, вдова курсанта, пью за вас, курсанты!»

    Первая рота. Нас было очень много в том, далеком уже 1966 году. Две с половиной сотни совершенно разных, собравшихся здесь, на Дальнем Востоке, со всех концов страны пацанов. Одни грезили морскими просторами, начитавшись Станюковича. Другие шли по стопам отцов-моряков. Третьи шли потому, что в этом училище давали форму, общежитие и кормили. Разные пути-дорожки привели нас сюда, на полуостров Эгершельда.

    Худые и лысые, мотались мы, перепуганные, растерянные, насмерть усталые… Вахты, наряды, построения, поверки, большие сборы, приборки, старшины, командиры… Звучит так романтично, но как же это все-таки трудно с непривычки! Большинство из нас еще несколько недель назад не знали ничего кроме своего дома. Кое-кто уже успел хлебнуть в свои семнадцать-восемнадцать и соленого и горького, но и им было трудно. Точно так же, как и всем.

    Чего только не было. Колхоз с его каторжным трудом. Ободранные сухой землей ногти, жесткая норма, но главное - пока все не сделают норму, никто не уйдет с поля. Именно там нас начали ломать. Именно тогда из пацанов начали делать заготовки для воспитания мужиков… И не все выдерживали. Ломались и уезжали.

    А потом были шесть лет. Шесть полных драматизма лет. Не каторги, вовсе нет! Это были шесть лет того, о чем и не мечтают в обычных институтах – круглосуточной студенческой жизни, но… Вся изюминка именно в этом НО и состоит! Жить в казарме со всеми ее уставами и тягостями, но при этом жить веселой, насыщенной и полнокровной студенческой жизнью – это ой, как непросто!

    И ведь жили же! И еще как жили! И гуляли, и пели, и любили, и танцевали, и отдыхали, и вкалывали – все было и все это было полной мерой, от души! И с ума девчонок сводили и сами с ума сходили от них. И еще неизвестно, чего было больше! И много еще чего делали, уж поверьте! И не обо всем хочется сейчас вспоминать, но это была часть нашей жизни!

    И все же… Служба, отдых… все это конечно же было, но это было потом, после главного! А главным было – море. Ведь именно к нему мы все рвались, именно оно было светом в том тоннеле, через который мы продирались! И не всем это удавалось… Теряли мы товарищей по пути. Кто-то уходил, поняв что не туда пошел. Кто-то не выдерживал суровой казарменной жизни. Кто-то не вытягивал учебу. А были и те, которые отстали от всех так, сдуру, по глупости. Всякое было! И таких, которые сошли с дистанции, оказалось две трети… Вот такое вот сито…

    «Бурса», как мы ее ласково звали и сейчас зовем, крутила, мяла, давила, кусала и грызла нас, все больше и больше испытывая и закаляя. Не ныть и не сдаваться, не продавать и не поддаваться – эти вещи постигались не по книжкам. Этому учила суровая и очень жестокая, ничего не прощающая максималистская мальчишеская среда. Как мельничные жернова, эти юношеские максимализмы перемалывали, отбивали, вышелушивали с нас все, что мешало жить в коллективе. Суровая школа. И не все ее выдержали.

    Учеба. Экзамены. Это вообще особый разговор. Служба - наряды, работы, все что угодно ты можешь делать по приказу старшин и командиров, но никто не имеет власти освободить тебя от того, что ты пропустил на занятиях, находясь на службе.

    А преподаватели… Математик Гредасов, незабвенный Виктор Оскарович, «Сева» Залевский и многие другие … Сколько они крови курсантской выпили, кто-нибудь считал?! Но вот почему-то именно такие вот, «кровопийцы», вспоминаются с особой любовью… Кто скажет, почему?

    А может быть, мы любим их так потому, что мы сами стали взрослыми и уже с высоты этого своего возраста увидели, что ведь они же действительно любили нас, лопоухих пацанов и каким-то доступным только им душевным зрением видели в каждом из нас будущих мореходов, командиров!

    И был апрель. И был «Версаль». И были мы. Уже не такие, какими пришли щесть лет назад, но еще и не такие, какими стали потом. И рассыпались мы по морям и океанам. И казалось бы, все – свобода, какие там «бурсы», о чем это, зачем это нам? Все, проехали! Зачем помнить все то, что было и прошло?

    Казалось бы - да, но в нас заложили что-то такое, что не совместилось с этим подходом … Не знаю, как бы все было, если бы не 1974 и не гибель «Тикси». Как бы все получилось, если бы море не забрало через два года после выпуска двух наших товарищей? История не терпит сослагательного наклонения. Все случилось именно так, как случилось. И никак иначе.

    Сначала поклониться ребятам к недостроенному мемориалу приезжали два-три человека. Потом, год за годом, все больше. Где только не встречались потом… И в каком-то ангаре это было и в подвале каком-то, в кафешке … Поминали товарищей, вспоминали все…

    А потом вдруг, незаметно совсем, оказалось, что мы уже не можем без этого! Однажды мы поняли, что не хотим уже жить без того, чтобы раз в году не поклониться тем, которые уже ушли!

    А еще, мы поняли, что кроме этого, нам просто позарез нужно увидеть друг друга! Нам ничего не нужно друг от друга! Мы не должны никому и ничего! Мы просто поняли, что мы нужны друг другу! Так, как нужны родители, как нужны братья и сестры… И тогда мы стали встречаться. И это уже было серьезно. Мало кто верил тогда в то, что это надолго, что это серьезно. А мы и не задумывались над этим. Мы просто делали так, так требовали наши души и делаем это вот уже более тридцати лет.

    И это единение душ нашло отклик в других. К нам стали присоединяться и те, кто не закончил с нами училище, кто ушел по тем или иным причинам. Наши, родные ребята! Раскидала всех нас жизнь по белу свету, разбросала, но в этот день мы собираемся. Это не так уж и важно, что кто-то в море, кто-то по другим причинам не может присоединиться, но мы твердо знаем – они с нами и они сейчас, в эти минуты думают о нас!

    Не всем и не всегда хорошо на этом свете. Не у всех жизнь сложилась так, как она планировалась. Мы все это хорошо знаем. И знаем мы, что далеко не все имеют в тяжкие минуты рядом с собой друзей или родных, которые поймут и, если не помогут, то хотя бы выслушают. Мы же счастливые люди – у нас целая рота таких друзей! Громко звучит? Да, громко. Но уж поверьте мне, я знаю что говорю. Увидел и прочувствовал это на себе в час беды в полной мере. И так может сказать далеко не один из нас.

    Первая рота. Что в этих словах такого? Да ничего. Ничего особенного в словах, но для нас это совсем не слова. Для нас Первая рота - это наша жизнь, наша страна, наш российский флот, наши устои, наши принципы, наша честь и наш долг. Этому нас учили. Этому мы учились. Этому мы учим.

    Далеко не один раз на наших встречах мы говорили о том, что тяжелее всего будет тому, кто когда-нибудь придет на эту встречу один… Наверное, это звучит печально, но… вряд ли он будет несчастным человеком! Думаю, он с гордостью скажет сам себе

    - Вот и собралась Первая рота. Все в сборе.

    И поднимет он чарку и выпьет за нас за всех. Вот и давайте же здесь и сейчас, выпьем за него, за последнего! Пусть ему будет легко и спокойно на душе и пусть вспомнится ему вот эта самая минута.

    Выпьем стоя, Первая рота. Молча. За последнего!

    Виктор Федоров.

    Почта
    Далее --->