• Рассказы капитана
  • Не Боги горшки обжигают
  • Тихоокеанские каникулы
  • Ошибка
  • Возвращение к себе
  • Матросский вальс
  • Приключения Дикки
  • Россыпь(НОВ.)
  • Заметки на полях...
  • Полярная рапсодия
  • Фотоальбомы
  • Камбуз
  • Рыбалка-дело тонкое!
  • Каталог
  • Гостевая "Кубрик"



  • РЕКЛАМА

    Приключения Дикки

    Глава третья. Мадам Кокошкина

    Утром следующего дня Дикки проснулась свежая и выспавшаяся. Никаких снов ей не снилось. Ни плохих, ни хороших. На шкафу дремала Ворона, видимо тоже умаялась за вчерашний день.


    Дикки выглянула в иллюминатор. Море было тихим и спокойным. По его зеркальной глади, в которой отражались белые облачка, медленно, как бы лениво и нехотя пробегала рябь от совсем небольшого ветерка. От этой картины возникало такое ощущение, что все в мире тихо и спокойно.

    От двери послышалось  осторожное царапанье.

    -«Ворчун», - подумала Дикки и, соскочив с кровати, босиком пробежала к двери.

    Ворчун ворвался в каюту, размахивая хвостом,встал
    на задние лапы, положил ей на грудь передние и облизал своим большим, влажным языком лицо Дикки.

    - Ой, Ворчун, это что за утренние умывания! – воскликнула девочка, тормоша собаку за уши, от чего у Ворчуна делались умопомрачительные рожицы, и смотреть на это без смеха было не возможно.

    Ворона проснулась и, не обращая на собаку внимания, начала прихорашиваться.

    - ХоРРРоша, хоРРРоша! – похвалила она себя и начала важно разгуливать по шкафу туда и обратно. Потом, заметив в углу что-то блестящее,  она спикировала туда и, схватив невесть откуда взявшуюся там медную монетку, взлетела опять на шкаф. Подозрительно оглядевшись, она спрятала монетку подальше, прикрыла ее на всякий случай своим хвостом. После этого, с невинным видом, она начала осматривать каюту в поисках других драгоценностей.

    - Ой, смотри, Ворчун! Ворошка себе гнездышко нашла, обживается потихоньку. Значит, ей здесь нравится.

    Девочка быстро оделась и вышла из каюты. Пес и птица от нее не отставали.
    На палубе стоял молодой человек и мечтательно смотрел на море.

    - «Красивый, - отметила про себя Дикки, - совсем как принц из сказки».

     Она нерешительно подошла поближе, оперлась руками о металлические перила и тоже стала смотреть на воду, краешком глаза наблюдая за незнакомцем. Молодой человек посмотрел на нее и улыбнулся.

    - Привет! – просто сказал он, как будто они тысячи лет были знакомы.

    - Здравствуйте! – обрадовано ответила девочка. - А что вы там все высматриваете? Рыбок?

    - Да нет. Кстати, меня зовут Алекс и я художник. Просто смотрю, как красив океан. Видишь, какой он разноцветный, как лучи солнца играют в волнах. На это можно смотреть часами. Когда океан такой, становится понятным, почему его называют Тихим.

    Дикки удивленно посмотрела на воду еще раз. И на самом деле! Как же она раньше этого не замечала! Ворчун, встав лапами на перила, тоже заглянул через борт и на всякий случай гавкнул. А Дикки смотрела и думала, что были бы у нее крылья, взмахнула бы она ими и полетела над морем. Увлекшись своими мыслями, она взмахнула руками, и даже закрыла глаза, чтобы все это представить.

    - КаРРP! – услыхала она голос Вороны и отрыла глаза. А Ворона уже летала над самой этой морской поверхностью. Увидев щепку, она спланировала вниз и выхватила ее из воды, после чего уселась рядом с Дикки, прижала лапкой эту щепку и начала ее внимательно рассматривать.

    - Интересно, - продолжила Дикки разговор, - а что вы рисуете? Море?

    - Не только море. Кстати, а ты знаешь, как называются художники, которые рисуют море?

    - Знаю! - поспешила ответить Дикки, - маринистами. Мне мама рассказывала. А еще я знаю, что  есть такой художник, Айвазовский. Он всегда море рисовал. Наверное, ничего другого у него не получалось.

    - Молодец! - похвалил Алекс девочку. - Да, это был настоящий, великий художник. Никто лучше него не мог показать душу моря. Однако же, он был не только маринистом, но и баталистом, то есть описывал в своих картинах морские сражения. Знаешь, он даже воевал и плавал на военных кораблях Черноморского флота!

    Глаза Алекса загорелись, он схватил воображаемую шпагу и стал делать выпады на Дикки.

    – Защищайтесь, сеньёрина!

    Дикки решила не отставать, выхватила из воображаемых ножен не менее воображаемую шпагу и стала храбро наступать на Алекса. Ворчун весело носился вокруг них, громко лая. Ворона и та, позабыв про щепку, носилась над их головами как угорелая, время от времени громко каркая, а затем села на перила и оттуда истошным голосом закричала «Каррраул», чем вызвала громкий смех матросов, что-то делающих  в отдалении.

    - Кто кричит? Кого спасать? – раздался вдруг знакомый уже Дикки голос старпома.

    - Нет, никого не надо спасать, все уже спасенные и так. Это мы так, понарошку, - сказала Дикки.

    - Ясно, - сказал старпом и улыбнулся, - сидеть на релингах вообще-то нельзя никому, но вашей отважной и мудрой птице я, пожалуй, разрешу это делать. В порядке исключения.

    - А где они, эти релинги? – спросила Дикки, чтобы точно понять, что ей нельзя делать.

    - Так вот же они и есть, - сказал старпом, указывая на перила.

    - Странно все у вас… Перила как перила, а называются по-другому.

    - Нет, не странно. Просто у моряков существуют свои названия разные почти всего, что есть на кораблях, морские термины.

    - Да, мне уже говорила тетя Варя… Всего-всего? – все же переспросила Дикки, - ну вот хоть какие-нибудь названия можете сказать?

    - А ты сама назови что-нибудь, и я тебе скажу, как это называется на морском языке.

    - Ну…хорошо, как называется пол?

    - Пол на корабле – это «палуба».

    - А потолок тогда что, - улыбнулась Дикки, ожидая, что старпом смутится, однако же старпом не смутился.

    - Потолок – это «подволок».

    - Ужас какой. А стены?

    - Стены – это «переборки».

    - А лестница, для нее тоже есть название?

    - Ну, конечно же, есть – «трап». А ступеньки у трапа называются «балясины».

    - Да… Но все равно, есть же что-нибудь такое, чему у вас нет названия! Ну, вот табуретка, например, - сказала Дикки и засмеялась.

    - Конечно же, есть такие слова, для которых нет морских терминов, но к этому предмету есть!  Табуретка по-морскому – это «банка»!

    - Ба-анка?! - изумленно переспросила девочка.

    - Да, банка. Любые скамейки по-морскому называются банками. Между прочим, «банка» у моряков – это еще и мель среди больших глубин.

    - И как прикажете все это запоминать? – тоном бабушки спросила Дикки.

    - КаPPPаул! – снова закричала Ворошка.

    - Я вас обеих понимаю, - улыбнулся старпом, - но помочь ничем не могу. Если уж идете с нами в море, так уж будьте добры изучать термины морские, да и вообще, многие вещи, которые обязаны знать все моряки!

    - А мы идём? – шепотом, боясь услышать «нет», спросила Дикки.

    - Идёте, идёте. Что с вами, такими бесстрашными и решительными поделаешь, – сказал старпом, - капитан разрешил вам обеим продолжить плавание на нашем замечательном корабле. Кстати, кораблями называют обычно военные корабли, а такие как наш – судами. Так что, впредь прошу называть наше судно как положено.

    - Ура!!! – закричала Дикки.

    - УРРРа, - поддержала ее ворона.

    - Однако, - строго прервал их старпом, - вы должны беспрекословно подчиняться всем приказам и соблюдать правила поведения на судне, а самое главное – учиться, учиться и учиться. Мы не можем допустить, чтобы на нашем судне находились невоспитанные и неграмотные люди. Таких мы просто спишем с судна и все!     

    - Я буду, я обещаю вам, товарищ старпом! Я буду делать все – все, только не списывайте!

    Дикки так и не поняла, что происходит с человеком, когда его списывают, но одно ей было ясно – страшнее ничего не бывает! Она твердо решила, что сделает все правильно и как надо, чтобы ни у кого не появилось даже и мысли о том, что ее можно списать.  

    - Я возьму шефство над девочкой и помогу ей во всем, - сказал Алекс, положив руку на плечо девочки.

    - КРРРасота, - заявила Ворошка.

    - Да-да, птица, - сказал старпом, - в этом я с вами совершенно согласен. Лучшего наставника для нашей юной мореплавательницы трудно себе и представить. Похвально, молодой человек! – добавил он, обращаясь к Алексу.

    Оставим ненадолго Алекса и Дикки с Ворошкой на палубе, и вернемся на камбуз, чтобы рассказать о тете Варе Кошкиной - Кокошкиной.

    *** 

    Варвара Ивановна Кошкина была дамой довольно солидных размеров. Появление ее на судне – история, интересная сама по себе. Произошло это лет пять назад. Муж ее, Василий, работал на этом судне мотористом. Все, кто знал Василия, удивлялись, как такой сухощавый, небольшого роста человек мог выбрать в жены такую крупную женщину. Да и по характеру они были совсем разными. Он – тихий, незаметный, а она – мощная, громогласная и очень активная женщина. Погиб он тоже как-то незаметно. Утром он не вышел на работу. Его искали по всему судну, но так и не нашли. Судно развернулось на обратный курс, и долго вся команда всматривалась в морскую гладь, но так его и не нашли. Такие случаи бывают - выпал человек за борт и никто этого не увидел. Найти его потом, если сразу не заметили падения, практически невозможно. 

    Варвара Кошкина явилась на судно с одной целью – разобраться, куда делся ее Вася.  Сначала она молча выслушала всех, потом громко ругалась и скандалила. Долго плакала, сидя в Васиной каюте и перебирая его вещи, а потом встала, вытерла глаза и решительно направилась к капитану.

    На ее просьбу взять ее на работу, капитан сначала ответил категорическим отказом, но постепенно, сдаваясь под натиском доводов об отчаянии и одиночестве на берегу, о тоске по любимому мужу, он стал сдаваться и, в конце концов, согласился взять на рейс уборщицей. На ее лице при этом было столько радости, что капитан улыбнулся и мысленно похвалил себя за принятое решение.

    Кошкина так рьяно взялась за работу, что все просто диву давались, как такая грузная женщина может быть такой легкой и проворной в работе. Никто не видел ее бездельничающей. Она постоянно что-то мыла, терла, скребла. Все это делалось быстро, ловко, красиво. Все было убрано, все постирано, выглажено и начищено в срок. И так – изо дня в день.

    Однажды, заметив, что у матросов грязные робы, она вечером зашла в раздевалку, собрала всю рабочую одежду, выстирала и высушила ее за ночь. Утром вся палубная команда во главе с боцманом пришла в восторг от увиденного в раздевалке. Рабочие куртки и комбинезоны были отутюжены и висели на крючках как новенькие. Все дыры залатаны, все пуговицы пришиты. Рабочие ботинки начищены и стоят ровным рядком.   

    Все были довольны Кошкиной, включая и самого капитана, который ни разу не пожалел о том, что оставил ее на судне. Не раз он выносил Кошкиной благодарность перед всем экипажем. Даже у старпома, этого  сурового человека, глаза теплели, когда он говорил о Кошкиной. Поговаривали даже, что это неспроста. Правда, в это мало кто верил -  уж больно строгим и неулыбчивым человеком был старпом. Одним словом, Варю Кошкину полюбили все.

    А потом случилось так, что заболел судовой повар, и она сама предложила свои услуги. В первый же день Кошкина наварила таких щей, что все ахнули! Все дни, что Варя была на камбузе, для экипажа был просто праздник – все было очень вкусно, по-домашнему, а порции такие, что не каждый мог справиться с ними. Закончилось все тем, что команда обратилась к капитану с просьбой перевести эту необыкновенную женщину коком на камбуз.

    Именно так и было сделано в очередной приход судна в родной порт. С тех пор Мадам Кокошкина, как после чьей-то шутки ее стали уважительно звать в экипаже, стала чуть ли не главной фигурой на судне и, по непроверенным слухам, ее чуточку побаивался даже сам капитан.

    С утра, громыхая котлами, она тихонько напевала себе под нос любимые арии из каких-то оперетт. Когда обед был готов, она открывала дверь камбуза, и по судну прокатывался ее зычный голос:

    - Команда-а!!! Свистать всех наве-ерх! Обе-едать!

    Однако же, ее мало кто слышал, и вскоре она перестала это делать, поскольку на судне вся жизнь идет в строго определенном режиме, и каждый знает, во сколько он должен прийти на завтрак или на обед. 

    Несколько раз капитан вызывал старпома и обеспокоенно просил его проверить, нет ли перерасхода продуктов, ведь запасы продовольствия на судне ограничены, а потому строго учитываются и рассчитываются.

    Старпом вызывал Кокошкину и матроса, который отвечал за продовольственный склад, вместе они спускались в кладовые и все перевешивали, пересчитывали. Каждый раз у них получалось так, что Кокошкина израсходовала меньше продуктов, чем нужно было по норме, а на столах всего было так много, что съедалось оно с трудом, и некоторые даже стали жаловаться на то, что постоянно переедают, потому что все такое вкусное и остановиться невозможно.

    Сама Мадам Кокошкина, переминаясь с ноги на ногу, смущенно вздыхая и краснея, оправдывалась тем, что ей «жалко матросиков - все они на полудохлых цыплят похожи, и их подкормить надо хоть маненько...», обещала исправиться, но на следующий день опять накладывала команде в тарелки гору макарон по-флотски!

    Любимым ее занятием в свободное время было чтение дамских романов и просмотр сериалов по телевизору, когда судно стояло в порту.  Уже по тому,как она с грохотом, свирепо расправляется с кастрюлями и сковородками, можно было догадаться, что опять этот мерзавец Педро обманул свою доверчивую и наивную подружку. Если же дело принимало совсем плохой оборот, и главный герой умирал, то горю Мадам Кокошкиной вообще не было предела! Заливаясь слезами, она разливала флотские щи, и невозможно было понять, то ли они случайно пересолены, то ли это от ее горьких слез.

    Когда на судно попала Дикки, у мадам Кокошкиной, никогда не имевшей своих детей, пробудился такой мощный, неукротимый инстинкт материнства, что Дикки порой не знала, куда деваться от объятий поварихи. И уж, конечно, она терпеть не могла, когда мадам называла ее «сиротинушкой», «бедняжкой», а то и вовсе «горемыкой».

    А вот художника и писателя Алекса Варя Кокошкина недолюбливала, называя его лодырем и тунеядцем.

    - И что это за мода такая, - ворчала она, - лежать, вылупив глаза в небо, и рисовать чушь всякую да стишки сочинять? Лучше бы палубу помыл или там ведро вынес, помог бы  хоть по хозяйству... А то с матросиками вместе покрасил бы чего. Все польза какая – никакая была бы. На харч – то зарабатывать нужно!

    Она демонстративно накладывала ему самые маленькие порции, а компот и вовсе не доливала до полоски на стакане.

    Пса же Ворчуна, Кокошкина любила как родного, ведь он находился на судне, когда еще был жив ее Вася. Когда ее никто не видел, она грузно усаживалась на корточки перед Ворчуном, гладила его, и слезы текли по ее щекам.

    - Эх, Вася, Вася... – приговаривала она, - ну что же ты наделал... Вот такой же ты был черный и лохматый, помнишь? А помнишь, как я тебе пирожки пекла и картошечку жарила с лучком, помнишь?

    Ворчун виновато вилял хвостом и моргал глазами, как будто он один был
    во всем виноват и это он не доглядел за Васей.

    Если Кокошкину заставали на «месте преступления» в такой момент, она сердилась и гнала от себя ни в чем не повинную собаку.

    - А ну, иди, иди отсюда! Ишь, разлегся, бездельник! Только блох от тебя и
    антисанитарии мне здесь не хватало!

    Ворчун на нее не обижался, просто поднимался и уходил, ловя на себе
    виноватый взгляд этой непонятной женщины. При этом он точно знал, что и часа не пройдет, как она сама отыщет его на судне и угостит чем-нибудь вкусненьким!

    Ну, а с Ворошкой у Кокошкиной появились свои счеты. Стоило поварихе отвернуться, как та тащила все, что плохо лежало на столе, а что лежало хорошо, так и тем более!

    Часто можно было видеть, как разъяренная повариха, размахивая половником, гналась за ошалевшей от страха вороной и вопила, что сварит суп из этой вредной птицы!

    Добычей Ворохе служили ложки, вилки, а однажды она умудрилась даже блестящую металлическую сахарницу уволочь! Впрочем, именно эта самая сахарница и помогла отыскать украденные вещи. Рассыпавшийся сахарный песок точно привел Кокошкину к складу, устроенному Ворошкой в гнезде, которое она построила в укромном месте камбуза, на шкафу, под самым подволоком. 

    Гнездо было устроено основательно! Тут все в дело пошло, включая даже клоки шерсти, выдранной с опасностью для жизни из собачьего хвоста! Пес долго гонялся за Ворошкой и караулил ее, чтобы научить уважительному отношению к таким порядочным псам, каковым он и является.

    Там же, в гнезде отыскались и гаечные ключи, отвертки, а также именные капитанские часы! Все это вернулось к своим законным владельцам. Хулиганку заперли в клетке, но она стала так громко кричать «каРРРаул, гРРРабят», что пленницу простили и выпустили на волю. У ее гнездовья шутники повесили табличку «склад потерянных вещей». C тех пор, если кто-нибудь что-то терял, он просил Варю «посмотреть на складе», потому, что на камбуз посторонним ходить нельзя!

    Виктор Федоров.

    Почта
    Далее --->