• Рассказы капитана
  • Не Боги горшки обжигают
  • Тихоокеанские каникулы
  • Ошибка
  • Возвращение к себе
  • Матросский вальс
  • Приключения Дикки
  • Россыпь(НОВ.)
  • Заметки на полях...
  • Полярная рапсодия
  • Фотоальбомы
  • Камбуз
  • Рыбалка-дело тонкое!
  • Каталог
  • Гостевая "Кубрик"



  • РЕКЛАМА

    Приключения Дикки

    Глава вторая. Новая жизнь

     

    Ворчун лежал перед каютой капитана, всем своим видом показывая, что без его разрешения никто не войдет в эту, охраняемую им дверь. Старпом, не обращая на пса никакого внимания,  постучал  в дверь и вошел, закрыв ее за собой. Остальным он рукой показал, чтобы остались ждать здесь.

    Ворчун  приоткрыл глаза и недовольно взглянул на Дикки. Девочка невольно отступила на шаг, но Кокошкина ее успокоила.

    – Не бойся, Дикки, это он только с виду такой грозный, а душа у него мягкая, добрая. Правда, Ворчун? – обратилась она весело к псу.

    Ворчун согласно замахал хвостом. С Кокошкиной он всегда и во всем соглашался, потому, как полагал, что не согласись он - и все, не видать ему вкусных косточек, как своих ушей!

    - Ну, и как ты попала на корабль, а? – спросила Кокошкина с улыбкой, крепко держа Дикки за руку, -  Родители-то знают про твое путешествие? Или это такой сюрприз для них? Как лето начинается, так ребятня стаями летит на море, за приключениями, и все норовят зайцами прошмыгнуть. Отлавливали мы таких, случалось. Возвращали потом к родителям. Обычно это были мальчики, а вот девочка, надо признаться, у нас впервые. Ну, и чего молчишь? Зовут-то тебя как? Не иначе, язычок проглотила, да?

    Дикки испуганно высунула язык, чтобы убедить эту, такую надежную тетю, что язык у нее на месте.

    - Меня Дикки зовут, – торопливо сказала она.

    - Дикки? – удивилась Кокошкина. Это что же за имя такое?  Странное имя. А другого имени у тебя нет?  Или это кличка такая?

    - Другое есть, – вздохнула девочка, только оно мне не нравится. А вас почему Кокошкиной зовут? Это фамилия такая?

    - Да нет, - засмеялась женщина. Фамилия моя Кошкина, но я работаю здесь поваром, а повар на корабле называется кок.  Вот  и дали мне моряки такое прозвище. Да я и не обижаюсь уже. Привыкла и даже больше мне такая фамилия нравится, чем настоящая. Да и знаю я, что они любя это прозвище дали мне. А ты можешь меня звать просто тетя Варя.

    - А тетя Варя потому, что варите много? – спросила Дикки, подумав немного.

    - Ха-ха-ха! – рассмеялась Кокошкина. -  Прямо в самую точку попала. Да ты умненькая девочка!  Ну, да ты мне зубы-то не заговаривай. Давай, о себе рассказывай, Дикки. Так что у тебя там с родителями? И не обманывать, только правду говорить!

    - Мамы и папы у меня давно уже нет. Целый год, а бабушка недавно тоже… тоже… Дикки никак не могла подыскать слово вместо того, что никак не хотело произноситься, но Кокошкина сама все поняла. Она обняла девочку и снова ласково прижала ее к себе.

    – Ох, малышка, сколько же тебе пришлось пережить, - сказала Кокошкина, глядя в глаза готовой заплакать девочке, - ну, а почему на корабль пробралась? Куда плыть-то собралась?

    - Меня хотели в детский дом отправить, а я не хочу туда. Я точно это знаю. Я хочу на остров. Я знаю, я во сне видела его, только туда очень долго плыть нужно. Вы не думайте, я не бесплатно, у меня и деньги есть. Вот! – девочка протянула тете Варе все свои сбережения в количестве сорока семи рублей, которые удалось накопить в течение нескольких месяцев.

    - О, Господи – испугалась Кокошкина, - убери сейчас же! Еще не хватало! Ладно, девочка, сейчас вот придем к капитану, и он решит, что с тобой делать… богатейка. 

     - А знаешь что, девочка…Ты постой-ка тут, а я не буду ждать старпома и попробую сама поговорить с капитаном,  – задумчиво произнесла Кокошкина и решительно шагнула к двери, но остановилась и обернулась к Дикки.

    - А ты не теряй времени попусту и познакомься с Ворчуном поближе. Он же ждет этого!

    Кокошкина постучала в каюту и после того, как оттуда раздалось «Да-да, войдите!» скрылась за дверью. Дикки стала ждать своей участи снаружи.

    Сердце девочки учащенно билось. Она понимала, что от одного капитанского слова будет зависеть, какова будет ее дальнейшая судьба. Кокошкина была на ее стороне. Так что, есть какая-то надежда, что слово это будет «да». Но вот старпом… Он такой сердитый и так строго с ней разговаривал, прямо как с преступницей. Скорей всего, все же, «нет».

    - «А, может быть, - мысленно рассуждала она, - ей тоже стоило бы пойти к капитану и там поплакать?»  

    Иногда Дикки пользовалась этим, помогало. Ох, как это было давно, еще при живых маме и папе!

    Девочка погладила Ворчуна по голове, и он завертел хвостом от удовольствия. Поняв, что пес теперь тоже на ее стороне, девочка присела и прижала Ворчуна к себе. За дверью была тишина.

    - Нужно выручать Кокошкину, - не выдержав, сказала Дикки, и шагнула было к двери, но Ворчун, будто почувствовав, что этого ей делать не стоит, встал перед дверью.

    - Ворчун, так ты на чьей стороне? – удивилась Дикки. Ворчун лизнул девочке руку, и Дикки обрадовалась, – ура, на нашей! А еще Ворошка! Надо ее научить говорить «да».

    - Ладно. Наверное, ты прав. Подождем еще немного, - все же решила Дикки и погладила пса по лохматой голове,

    - Ворчун, а ты дрессированный? – спросила вдруг девочка, – Дай лапку!
    Ворчун недовольно мотнул головой. Таких фамильярностей он терпеть не мог, и опять растянулся на полу, отвернувшись от Дикки и давая ей понять, что разговор окончен. Но Дикки даже еще и не начинала разговор! Перед ней открылись такие блестящие перспективы в воспитании Ворчуна, что она совсем забыла, зачем здесь стоит.

    - Ворчун, дай лапку, ну пожалуйста! Сидеть! Ну, сидеть же! – и она попыталась поднять большого пса. Ну какой же ты невоспитанный, фу! Кто тебя только учил! Теперь я буду твоей учительницей! Ворчун,  поняв, что эта девчонка от него так просто не отстанет, сел с обреченным видом.

    - Вот, молодец! А теперь голос! Голос! Голос! - позабыв обо всем на свете, радовалась Дикки, держа пса уже за обе лапы. Ворчун, стоя во весь свой рост на задних лапах, заливисто и с явным удовольствием, громко залаял.

    На этот шум из каюты вышел пожилой мужчина. Из-за его плеча выглядывали испуганные старпом и Кокошкина.

    - Так… Вот она, возмутительница спокойствия. Во всей красе. И вы, Варя, говорите, что она будет тише воды и ниже травы? Вы хоть понимаете, что ребенок есть ребенок, и что корабль – это вам не детский сад и не песочница во дворе?

    - Да, но товарищ капитан! Эта девочка…-  начал было говорить старпом, но остановился, увидев совершенно изумленные, широко раскрытые глаза девочки,

    - Капитан? Это вы – капитан?!  – воскликнула Дикки с изумлением.

    - И что? Что в этом неправильного? – удивленно сказал капитан.

    - Таких капитанов не бывает! – строгим, не терпящим возражений тоном Анны Николаевны, маминой начальницы, сказала Дикки.

    - Это почему же не бывает? Потрудитесь объяснить, уважаемая девочка, - сказал капитан.

    - А у вас нет бороды и усов, а еще – у вас нет трубки. Вот! – авторитетно заявила Дикки.

    - Да? Вот так вот? – изумился капитан, которого все между собой называли просто капитаном Дельфом, - А вот я тогда скажу, что ты -  не девочка!

    - Это почему это я не девочка? – удивилась Дикки, -  У меня вот, даже косички есть, а еще, а еще у меня ворона есть!

    - Ворона – это, конечно же, серьезный аргумент в твою пользу, – усмехнулся капитан, - только вот настоящие девочки не бегают тайком из дома. Они вообще сидят обычно на берегу и читают книжки или играют в куклы.

    - А я тоже буду книжки читать. Только тут, на корабле! Я бегать не буду. Я буду только ходить или просто стоять, или даже сидеть. Только вы не выгоняйте меня, пожалуйста! Я все умею – и полы мыть, и щи варить, и вышивать крестиком и еще - ноликом. Я вам очень пригожусь! И мешать никому совсем-совсем не буду!

    - Вот это правильно. Это я про «мешать не буду». Что касается полов, то раз уж ты оказалась на корабле, то должна усвоить, что на кораблях полов не бывает!  На кораблях бывают палубы и их не моют, а драют! Вышивать крестиком… Ну, я не даже и знаю. Как-то неожиданно. Может быть, это действительно  как-нибудь пригодится. Нужно подумать. Ладно, Кокошкина, отведите этого, столь интересного и так здраво рассуждающего ребенка на камбуз. Ей нужно хорошенько подкрепиться. Однако же, думаю, что ребенку на корабле все же не место. Я обязан связаться с берегом по радио и объяснить ситуацию. Ничего не обещаю. И не надо на меня так смотреть! Как решат там, на берегу,  так и поступим.

    - Я очень, очень вас прошу, - вдруг быстро заговорила дрожащим голосом Кокошкина, - я сама буду за ней смотреть, ухаживать за ней и отвечать за нее! Ну, пожалуйста! У нее же нет никого на свете кроме меня! И у меня тоже нет никого, кроме нее, - добавила она, опустив глаза.

    Капитан долго и внимательно смотрел в глаза Кокошкиной и вдруг улыбнулся. Его улыбка была такая хорошая, что Дикки мгновенно поняла, что все будет хорошо!

    - Идите и накормите девочку, - строгим голосом, но как-то совсем не строго сказал капитан, - дети не должны быть голодными, даже если они и попали  зайцами на корабль. И особенно на такой порядочный корабль, как наш «Дружный», - с улыбкой добавил он.

    - Есть, накормить! - весело сказала тетя Варя и, взяв Дикки за руку, повела ее за собой по коридору.

    - И про птицу не забудьте, - донеслось им вслед.

    - Не забудем! - крикнула в ответ Дикки.

    ***

    Они шли по коридору, спускались куда-то по крутым лестницам. Эти лестницы, как сказала тетя Варя, называются трапами. Вскоре они остановились перед большой металлической дверью с блестящей металлической полоской наверху, на которой было написано какое-то совсем неправильное, даже немножко неприятное слово «Камбуз».
    Мама научила Дикки читать слова, написанное большими буквами.

    - Вот, мы и на месте, - сказала Кокошкина и, повернув большую ручку, открыла дверь, - входи, милая.

    - Ой, как здесь здорово! Я никогда не видела такой большой кухни!- воскликнула Дикки, переступая высокий порог.

    - Нет, это не кухня, - улыбнулась тетя Варя, - это камбуз! Кухни все на берегу остались, а на кораблях – камбузы! Привыкай, на корабле все имеет свои названия и они иногда очень странные.

    - А какие еще странные названия есть, - заинтересовалась Дикки.

    - Ну… вот, например, ты что сейчас переступила?

    - Как что? Порог, конечно.

    - А вот и нет! На кораблях пороги называются комингсами.

    - А зачем? Разве порог - хуже название?

    - А и вправду, зачем? – засмеялась тетя Варя, - А я и сама не знаю! Знаю только, что большинство названий на кораблях пришли из очень далекой старины. А теперь - мыть руки! Умывальник  вон там, в углу. Потом сядешь за тот столик, и я тебя кормить буду.

    - А Ворошку?

    - И Ворошку накормим, не беспокойся! Только сначала – тебя.

    Вымыв руки, Дикки села на стул и продолжила осмотр камбуза. На стенах висели всякие штуки, в которых Дикки с трудом узнавала большие, словно великанские поварешки, сита и прочие кухонные принадлежности, а вот некоторые она не узнавала и даже совсем не понимала, как они могут пригодиться на кухне. Самое же потрясающее, что она увидела – плиту. Плита занимала на камбузе столько места, что на ней могла бы уместиться вся бабушкина кухня!

    Плита была составлена из больших железных квадратов, и Дикки подумала, что плита эта идеально подходит для игры в классики. Даже расчерчивать не нужно!

    - Ой, тетя Варя, а зачем такая печка большая? 

    - А ты открой вон тот шкаф и увидишь, какие кастрюльки да сковородки у меня в хозяйстве.

    - Ничего себе! – воскликнула Дикки, - да ведь в каждую из них я могу свободно поместиться! 

    - Конечно же, можешь, но мы этого не будем делать, - засмеялась Кокошкина, - потому, что я не люблю готовить борщи и супы из маленьких девочек.

    - И я не люблю, когда из меня суп варят, - тоже засмеялась Дикки.

    - Вот, теперь мы как следует, подкрепимся, - сказала Кокошкина, ставя перед Дикки большую тарелку красивейшего борща и вторую с ломтями белого, ароматного хлеба. Взяв кусок оказавшегося теплым хлеба, Дикки поднесла его к лицу и вдохнула совершенно потрясающий аромат.

    - Ой, как вкусно па-ахнет! - протянула она и откусила кусочек румяной корочки. Она вообще обожала корочки, чем почему-то очень радовала бабушку. Сама же бабушка почему-то не любила корочки и отдавала их Дикки.

    - Я никогда такого вкусного хлеба не пробовала! -  сказала, откусив, Дикки, и тетя Варя улыбнулась, покраснев от удовольствия.

    - Я его сегодня рано утром испекла, свеженький совсем!

    - Как испекли? Сами, что ли? – изумилась девочка.

    - Конечно же, сама. Вон, в той печи, - сказала Кокошкина и указала на большой металлический комод с большими ручками на длинных, узких ящиках.

    - Какая же это печь? – изумилась девочка, -Это же комод, у бабушки такой же, только деревянный!

    - Да нет, - снова засмеялась Кокошкина и, потянув за ручку, опустила одну из длинных дверц, - это совсем не комод, сама посмотри.

    - Ага, и как же это там булки вырастают? – недоверчиво, подозревая подвох,  спросила Дикки, встав на цыпочки и заглянув в темное, мрачное  пространство, откуда пахло чем-то горелым. Нет, никак не подходило это место для хлеба.

    - Ах, ты ж красота моя хорошая, - заливисто захохотала Кокошкина, - я обязательно покажу тебе, как и из чего вырастают булки! Обещаю! А сейчас ешь, не отвлекайся.

    Борщ был просто сказочно вкусным! Когда Дикки с трудом доела его, тетя Варя поставила перед ней тарелку с огромной котлетой.  

    - И это тоже нужно съесть?! – с ужасом спросила девочка.

    - А что, места уже нет?

    - Не-а, ни капелечки не осталось, - ответила Дикки и откинулась на спинку стула.

    - Верю! -  сказала Кокошкина, ставя перед Дикки стакан компота, - только осторожно пей, холодный он.

    - Да, - продолжила она, - а чем нынче питаются умные и разговорчивые птички?
    - Не знаю, - ответила Дикки, - а моя Ворошка питается всем. Особенно она любит хлеб.

    - А котлеты тоже ест?

    - Наверное, да, но я не пробовала давать ей котлеты.

    - Тогда возьми кусок хлеба и эту котлету. Думаю, ничего не случится, если девочка предложит птичке котлету. Как думаешь, а?

    - Думаю, что не случится, - серьезно ответила Дикки.

    - Пойдем, я тебя провожу на палубу, - сказала тетя Варя и открыла дверь камбуза, пропустив вперед Дикки с тарелкой.

    - КаРР, каРР, каРРаул!  -  встретила их криками Ворошка, вышагивающая по палубе в ожидании хозяйки.

    - Все, все, я здесь! Прекрати кричать! – успокоила ее Дикки, - на вот, поешь-ка лучше.

    Ворона, хоть и была голодна, подошла к Дикки и дождалась, когда та присядет и погладит ее. Только после этого она подошла к тарелке и клюнула котлету. Потом – хлеб. После снятия пробы, она подхватила хлеб и перелетела с ним на крышку того самого люка, где они прятались, и там стала деловито клевать его, проглатывая кусок за куском.

    - Все понятно, – сказала тетя Варя, - хлебушек и Ворошке понравился.

    - Гаф! -  раздалось у них за спиной.

    - Иди сюда, Ворчалкин, - сказала девочка, - тут и для тебя кое-что найдется. Можно? – спросила она, взглянув на Кокошкину.

    - Можно, еще как можно!  Побалуй его, он у нас нынче ой, какой молодец и герой! Вон, как славно разыскал вас! Я теперь буду ему за это еще чаще вкусненького давать.

    - "Странно, - подумала про себя Дикки, - и что же может быть хорошего в том, что этот, в общем-то  славный, как оказалось, пёс нашел их и выдал?"  

    - Ну что же, девочки, собачки и птички, есть предложение немножко отдохнуть, сказала Кокошкина и Дикки с удивлением посмотрела на нее.

    - Да, да! – Подтвердила Кокошкина, - Девочки должны отдыхать после обеда, а птички и собачки не должны им мешать.

    - А тёти тоже должны отдыхать? – спросила Дикки.

    - Нет, тети должны сделать свое дело, а уж после этого им можно будет и отдохнуть.

    - И вы тоже должны сделать дело? - спросила Дикки.

    - Конечно! Я должна накормить обедом всех мужчин, которые есть на нашем корабле, а их у нас не так уж и мало!  Они наработались с утра и должны как следует подкрепиться, чтобы после обеда еще поработать. А сейчас – шагом марш, за мной!

    Дикки пошла за тетей Варей. Совсем рядом с камбузом оказалась ее комната, но когда Дикки сказала, что ей нравится ее комнатка, Кокошкина поправила ее.

    - Это каюта, девочка, – на корабле нет комнат! 

    - Понятно, - сокрушенно вздохнула Дикки, - и как я смогу все это выучить? Все не как у людей! - вырвалось у нее бабушкино выражение. Бабушка всегда так говорила, когда Дикки делала что-нибудь не так, как нужно. 

    - Ох, ты ж, моя сладкая, - расхохоталась тетя Варя, - все выучишь, дай только срок! Как не выучить, если у нас столько ученых на корабле!

    - Ученых? -  удивилась Дикки, - а как они попали на корабль? Тоже зайцами пробрались?

    - Нет, ты меня просто уморишь сегодня, - смеясь и целуя Дикки в щеки, ответила Кокошкина - они здесь работают, потому, что наш «Дружный» - это научное судно, а вдобавок еще и исследовательское. Вот, мы и бродим по морям и океанам, а они  изучают и исследуют все, что нам попадается на пути.

    - Ага, теперь я поняла, почему у вашего кораблика такие мачты высокие. Это для того, чтобы дальше видно было ученым.

    - Наверное, - сказала тетя Варя, укладывая  Дикки на кровать с небольшими перильцами, - потом сама у них спросишь.

    - «А на мачты эти мы с Ворошкой обязательно слазим», - успела  подумать Дикки, засыпая.  

    Виктор Федоров.

    Почта
    Далее --->